Книга Фотографов с рук не кормить, страница 15 – Надежда Мамаева

— И после этого у тебя еще есть вопросы по поводу тормозов? — скептически уточнила я.

— Ты не понимаешь. На моей машине АБС новейшая. Она просто не могла себя так вести. — Скажи он это в запале, я бы усомнилась. Но слова Никиты прозвучали спокойно, слишком спокойно. И я в них как-то сразу поверила. А он, убедившись, что я больше не буду его перебивать, продолжил: — Понимаешь, я сейчас работаю над проектом. Разработка прошла финальные испытания и… В общем, я считаю, что нужно провести ещё ряд исследований. Но это задержит внедрение. Одним словом, похоже, я кого-то слишком достал своей дотошностью, — усмехнулся Никита.

— И что, тебя убить, что ли, за это? — вырвалось у меня.

— А вот это здравая мысль, — он усмехнулся.

А до меня наконец-то дошло, почему Никита не желал «воскресать». И вдруг стало неловко за свою истерику в прихожей, когда я на нервах после всех событий сегодняшнего дня, предательства Стаса, накрутила себя, что Никита — преступник.

— А этот, который сегодня приходил, — он твой парень? — меняя тему, спросил мой недобитый ныряльщик.

— Он мой… — Я сделала паузу, потому как эпитетов в адрес Стасика было много, но приличного — ни одного. Наконец, решив эту лингвистическая головоломку — как остаться приличной, не матерящейся девушкой и не погрешить против кобелиной сути бывшего, — произнесла: — Сволочь, одним словом.

А потом я рассказала Никите все. И злость, нервное напряжение уходили. Вместе со словами и… слезами. Да, я позорно разревелась. Причем настолько, что не поняла, как оказалась сидящей на диванчике на руках у того, кого еще чуть больше часа назад хотела прибить молотком.

Резкая трель заставила меня вздрогнуть. Ну если это опять бывший… Я даже точно знаю, куда его пошлю, только не знаю, как об этом цензурно сказать.

Хотя лучше не только сказать, но и лично задать вектор движения. А потом убедиться, что прибыл в конечный пункт. Даже если это анатомически нереально и вообще противоречит законам физики, логики и здравого смысла. Потому как нет ничего невозможного для человека, взбешенного до нужной степени.

ГЛАВА 2

Аня

Пулей вылетев из кухни, подскочила к входной двери и распахнула ее со словами:

— Ну здравствуй, труп! — В моих венах пульсировала не кровь, а лишь одно желание — убивать!

И я, вся такая гневная, с распухшим носом и красными глазами, наткнулась на Дашку. Подруга стояла на пороге в лучших традициях киношных боевиков: в розовых тапочках, коротких шортах, топе, с мобильным в одной руке, перцовым баллончиком в другой и выражением «да ты, Аня, офигела!» на лице.

Оценив мой грозный вид, Дашка уточнила:

— Тебя ещё надо спасать или уже помогать закапывать тело?

— А, это ты…

— А кого ты ожидала увидеть? — вопросом на вопрос ответила подруга.

— Стаса… — призналась я и подозрительно уточнила: — Надеюсь, ты не стримишь?

— Нет. — По тому, как быстро палец подруги мазнул по экрану, я поняла: из своего краткого ответа она упустила слово «уже». Видимо, поняв, о чем я подумала, по моему выражению лица, практичная Дашка добавила: — А вдруг бы с тобой уже что-то случилось? Или этот тип уже разделывал бы твой хладный труп и на меня напал заодно, как на свидетельницу! А пока я включу камеру, чтоб были эти, неопровержимые улитки…

— Улики, — машинально поправила я.