Онлайн книга «Фотографов с рук не кормить»
|
Падающее с вертолета в воду тело увидели все. Я не могла кричать. Лежа со связанными скотчем руками, я глотала ртом воздух напополам с надеждой и отчаянием… А вертолет, взмывая все выше, полетел к лесу. Но мне до него не было никакого дела. Меня волновало лишь одно: лишь бы Ник был жив! Три недели спустя — Спасибо за дачу показаний. — Следователь недовольно бросил короткий взгляд на адвоката, который все время допроса тихо просидел в углу. И хотя я не была подозреваемой, Ник все же настоял: при даче показаний рядом со мной будет один из лучших адвокатов — Татьяна Серебрянская. И следователя, который вел дело о покушении на убийство Беркутова, ничуть не обманула мягкая, располагающая внешность защитницы. Видимо, они уже сталкивались и майор знал: у этой очаровательной особы акулья хватка и зубы в три ряда. Впрочем, как и у ее супруга, который вел целую гроздь дел, касательно уже «Глока». На скамье подсудимых оказались и Романов, и Лорка, и Инга. Оказаться там мог бы и Ремезнов, но он тогда ушел от погони. Зато по странному стечению обстоятельств в тот же самый день, когда нас чуть не убили, один из учебных вертолетов, выполняя маневр на границе области, не справился с управлением и рухнул. Выживших после аварии не было. Во всяком случае, так сообщалось во всех информационных сводках. Макс пока ограничился подпиской о невыезде. Мысли с дела уголовного перетекли к делу личному: Ника сегодня выписывали из больницы. И я должна была его встретить. Правда, как при этом буду пробираться через толпу журналистов — не представляла. И дело даже не в том, что миллиардер, считавшийся пропавший без вести, вдруг воскрес. Живой, хотя и слегка вредимый. А как он это сделал! На весь, черт его подери, инстаграм. Я много позже узнала: этот… этот… не очень умный гений, с которого уже сходила рыжина, решил привести доказательства Твенистого в прямом эфире и… заснял все в режиме онлайн. Так что запись попала не только к следователям, но и всем подписчикам Беркутова! Ник не просто так взял тогда мой телефон. Нет, этот комбинатор фигов с него зашел в свой аккаунт и, недолго думая, врубил прямой эфир, отметив в нем, помимо прочего, и пресс-службу ФСБ. В итоге полмиллиона подписчиков могли лицезреть, как воскресает Никита Беркутов. А телефон, замаскированный в вазе с цветами… стримил все то время, пока Ника избивали, заматывали в скотч… Больше всего в итоге матерились безопасники, поскольку дело получило большую огласку. И хотя суд должен был пройти за закрытыми дверями, но у крыльца-то журналистов уже не разгонишь… Да и от выхода из больницы тоже. Но ничего, прорвемся. Камер я не боюсь. И неважно, с какой стороны от объектива я стою. Фотографа снимками пугать столь же эффективно, как десантника — детскими куличиками из песка. Именно это я и повторяла сама себе спустя три часа, когда оказалась перед больницей. И если войти удалось незаметно, то, глядя из окон палаты пятого этажа на толпу, ощетинившуюся фотокамерами, я ощущала себя тамплиером-одиночкой, стоящим на стене осажденного Иерусалима. А снизу — сарацины. Много сарацинов. А у меня даже бомбы завалящей нет… — Ник, скажи, зачем ты все выложил в прямой эфи р? — обреченно вздохнула я. — Потому что я знал: меня обыщут и отберут и жучки, и камеру. — Он подошёл ко мне и обнял здоровой рукой: вторая была загипсована. — Это был банальный расчет: охрана Ремезнова была заточена на то, чтобы обеспечивать высокий уровень безопасности. Они привыкли к жучкам, микрокамерам… одним словом, к специальному шпионскому оборудованию. Поэтому очевидного — слона в кустах, точнее, телефона в цветах — они не заметили. |