Книга Фотографов с рук не кормить, страница 95 – Надежда Мамаева

Но сейчас поняла: я буду с ним, наплевав на все, если нужно — откажусь от радости материнства. Главное, чтобы мы были вместе. Потому что, когда он лежал на постели, находясь на границе между жизнью и небытием, я вдруг поняла: умрет он — и мне тоже незачем будет жить. Я разобьюсь вдребезги. Вся. И сердцем, и душой рассыплюсь на осколки.

Я полюбила. Полюбила этого порою невыносимого, логичного и расчетливого до жути, невозмутимого до бешенства, но такого родного и близкого… моего Ника. И не готова была отдать его никому. Даже смерти.

— Обещай, что больше никогда, никогда не будешь так подставляться! — По моим щекам текли крупные слезы, и я даже не думала их вытереть. — И лезть под пули!

Я припомнила, как Ник толкнул моего конвоира. И получил ранение в ныне загипсованное плечо. А ведь мог и чуть правее, в сердце… От этой мысли, которая посетила меня не впервой, я вздрогнула.

— Последнего обещать не могу, — он произнес это серьезно и решительно. — Я все равно тебя закрою собой. Искра, знаешь, если бы мне дали выбор, я бы сделал все точно так же. Потому что у меня появилось то, что важнее собственной жизни, — это ты.

— Ник… — прошептала я.

Но он не дал мне продолжить, перебив:

— И у меня к тебе большая просьба: устраивай истерики почаще, а?

— Зачем? — не поняла я его убийственной логики

— Ну, я хочу подготовиться как следует. Так сказать, протестировать себя, смогу ли без нервных срывов справиться с нашим годовалым малышом.

— Что?.. — Если Ник задался целью меня оглушить и контузить, то ему это с успехом удалось. Прям не только на высший бал, но и экзамен автоматом.

— Я не врал про кольцо. И про предложение тоже. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, чтобы ты была рядом, и… если тебе для того, чтобы быть счастливой, нужны дети — я готов поменяться сам. Я на все ради тебя готов.

Он замолчал, а потом, выдохнув, решительно произнес:

— Аня, ты выйдешь за меня замуж?

Вместо ответа я поцеловала его. Вот только сделала это неосторожно — рядом с окном. И уже к вечеру снимок нас с Ником появился во всех соцсетях. Причем заголовки были от вполне невинных в духе «Никита Беркутов встретил свою любовь?» до «Непотопляемый и несгораемый миллиардер между попытками его убить закрутил новый роман».

Родители, да и Дашка, уже знали, что случилось со мной. Мама, когда я ей все рассказала, рвала и метала, причитая:

— Чтобы я ещё раз тебе поверила? Бедный студент… Помогает со съемками… Я думала, он скромный приличный мальчик! А не этот… — Она запыхтела паровозом, но, видимо, со злости приличных эпитетов не нашла, поэтому закончила, присовокупив к словам завихрения указательным пальцем в виде воронки торнадо: — Не пойми кто!

Папа выражал с мамой молчаливую солидарность. Братец, которого тоже поставили в известность по видеосвязи, лишь присвистнул:

— Ну ты, Ань, даешь! — И за это я была ему безмерно благодарна.

Но у семейно-дружеских громов и молний был один плюс: разлетевшийся снимок из окна больницы родственники восприняли уже не столь бурно.

Вот только после того, как приняла предложение Ника выйти замуж, я поняла: повторного знакомства не избежать. И мне стало немного страшно. Как пройдут пе реговоры? Ибо папа обещался «намылить шею тому паразиту, который втянул их дочурку в опасности». То, что при этом я отделалась ушибами, ссадинами и порезами, а не операцией, длившейся шесть часов, переливанием крови, извлечением пули, наложением нескольких швов и сбором раздробленной кости, родителей не волновало.