Книга Адептка, какого тлена?, страница 107 – Надежда Мамаева

Что вообще за привычка все решать за меня? Бесит!

— Какую еще коллекцию? – возмутилась я.

— Потеря сознания от физической усталости была? – приподняв бровь, спросил рассветный.

— Была, – высунув нос из сумки, отозвался вклинившийся в наш разговор Мир. – Ты потом ее на руках в свою комнату нес!

Так, я не поняла, за кого вообще был братец? За родную сестру или… но возмутиться не успела, как рассветный продолжил:

— И магический обморок тоже. Так что остался только голодный. И будет полное собрание.

— Есть еще от потери чувств. Но Од это не грозит. У нее такая психика, что мелкая сама любого доведет хоть куда: до слез, до ручки дома скорби, до греха, до гроба… – гордо заключил братец, словно это было его личное достижение.

— Я уже заметил, – мрачно отозвался Хард, – что твоя напарница отличная… провожатая.

Причем произнес это рассветный, как будто он уже побывал в тех далях, куда я его еще даже не посылала!

— И когда это ты успел узнать? – ревнивым тоном отозвался братец.

Хард хотел было что-то ответить, но я, представив, до чего могут договориться брат, блюдущий честь сестры, и рассветный, поспешила сменить тему:

— Знаете, а я тут поняла, что очень даже проголодалась! – выпалила и, ловко положив руку на локоть стража, потянула того к двери.

Рассветный, к слову, не сопротивлялся. В отличие от меня. Правда, произошло это чуть позже.

Я, рассчитывая на очередную порцию прогорклой каши, оказалась в корне не права. Хард повел меня в сторону платной столовой, наплевав на то, что у одной адептки может не быть на нее денег. А когда я заартачилась, предупредил, что я либо пойду туда сама, либо меня понесут… Без вариантов, альтернатив, компромиссов и любых намеков на равноправие! Сплошная тирания!

Такой целеустремленный мужчина с жаждой накормить девушку случился в моей биографии лишь единожды. Лет двадцать назад, когда мне было три года. Тогда папа впервые остался со мной и Миком на все выходные один, получив от мамы приказ: чтобы дети были поиграны и сыты. Тогда-то я и была зафиксирована на стуле с помощью заклинания, передо мной танцевала иллюзия бабочки, а ложка стала драконом, заходящим на посадку. Не сказать, чтобы маневр отца сработал идеально. Я сопротивлялась. Так что в супе были и стены, и папа, и мы с братом… Но папа оказался упорным.

А Хард в чем-то был очень похож на моего отца… В настойчивости так точно. И я не на миг не сомневалась: если страж казал, что понесет, – значит, понесет. Поэтому я согласилась, но предупредила:

— Учти, за меня платишь ты.

— Если бы я не рассчитывал за тебя заплатить, то не пригласил бы сюда, – ответил страж.

М-да, так вот что значит «пригласить» на языке рассветного. Что ж, учту. Впрочем, спустя пол-оборота клепсидры все недовольство из меня куда-то испарилось. Зато внутри осели жаркое, рулька, кусок пирога, кисель и блинчики. Я была сыта и благодушна. В общем, совершенно не в форме для подвигов. Даже отчасти поняла, почему при вербовке в герои одним из пунктов договора идут нужда и лишения для воителей. А все потому, что злой и голодный герой готов броситься на противника с голыми руками и убить. Даже если тот уже решительно мертвый зомби.

Так что путь к великим свершениям лежит если не через голодания, то явно проходит где-то рядом.