Книга Адептка, какого тлена?, страница 46 – Надежда Мамаева

А вслух же произнесла:

— С рассвета обтачивала ее, – я гордо подняла деталь, – вот на этом. – И невозмутимо ткнула в станок для шлифовки с видом гуманитария, которому что квантовая магомеханика, что чародинамика – все едино.

— Да уж… Да тут все серьезнее, чем я думал, – как-то обреченно выдохнул один из рабочих. Словно он встретил не просто дурочку, а дурочку с неисчерпаемыми запасами энтузиазма. Хотя… со стороны это именно так и выглядело.

— Что, настолько сильно хочешь учиться? – произнес самый старший.

— Да, я с детства мечтала создавать големов, – вдохновленно соврала я и добавила: – С матрицами у меня все хорошо, а вот с деталями…

Я старалась быть максимально правдоподобной и разжалобить рабочих, чтобы поверили, простили и отпустили. И, кажется, я слегка перестаралась. Потому как мне решили помочь и… показать, как правильно обтачивать.

Из-за этого я не только пропустила завтрак, но и едва не опоздала на лекцию. Я наконец испарилась из цеха и конденсировалась на пороге аудитории ровно за несколько мгновений до начала занятия.

Как назло, все хорошие места были заняты. Осталась только первая парта. За нее я и села. И тут же рядом со мной приземлился – как из портала вывалился – рассветный. И нет чтобы, как приличный человек, тихо сесть. Нет же! Ему нужно было упасть на мою сумку и своим зад… задатками детектива определить, что в холщовой торбе лежат далеко не свитки.

— Так, Маккензи. Только не говори, что там деталь…

— Хорошо. Я молчу, – покладисто прошептала я.

Глаза стража сузились, и Хард одними губами произнес:

— Ты была в цеху? Без меня? – И столько ревности прозвучало в голосе рассветного. – И что же ты там нашла?

— Бессонницу и ничего больше, – буркнула я и краем глаза заметила, как преподаватель пристально смотрит на нас с рассветным. Еще немного – и одними взглядами дело не ограничится. Поэтому пришлось уделить все свое внимание занятию.

Я не заметила, как Мик переполз с плеча на скамью и задрых у меня на коленях. Обнаружила это только к концу лекции. Глядя на счастливого братца, вдруг подумала: я провожу ночи в бурной деятельности, как настоящий хомяк. Ношусь, словно в колесе, и все никак не могу сдвинуться с места… Вот только, в отличие от мелкой пушистости, мне не доступна такая роскошь, как остановиться, перевести дух, а то и вовсе неслыханное… Задрыхнуть на весь день!

К слову, о Мике. Его хомячье высочество не разбудил даже звук колокола, ознаменовавший окончание лекции. Я подхватила пушистое тельце и, положив его в сумку, поспешила удра… уйти от вопросов Харда самым прозаичным способом – ногами.

Как же я была наивна! Рассветный оказался сущим смертельным проклятием, которое будет с тобой до самого гроба. Страж настиг меня, когда я шла по холлу академии.

Я почувствовала, как сильная мужская ладонь схватила меня за запястье, вынуждая остановиться у одной из колонн.

— Маккензи, мы, кажется, вчера договорились, что действуем сообща, – сдержанный тон стража не обманул меня.

— Ну, значит, я сообщаю, что была сегодня в цеху, – выдохнула и дернула руку в попытке освободиться.

Мне это отчасти даже удалось. «Отчасти» – потому что осталось стойкое ощущение: не я сама смогла избавиться от ладони Харда на своем запястье, а страж мне это позволил.