Книга Адептка, какого тлена?, страница 57 – Надежда Мамаева

— Erosyj cucromin ongac! – выдохнул рассветный, перейдя на родной язык от избытка эмоций. Хотя…

«От избытка ли?» – подумалось вдруг. Порой иностранцем быть весьма удобно. Притворился, что не понимаешь, – и все! И я сделала мысленную пометку, что надо бы запомнить эту фразу, а потом заглянуть в библиотеку и взять словарь, чтобы ее перевести.

— Прости, как это будет на срединном? – уточнила я и добавила: – И ты не мог бы отпустить мою руку?

— Потому что считаю: люди лучше всего хранят те тайны, о которых и понятия не имеют, – произнес Хард.

— На твоём языке это звучало гораздо короче, – намекнула, что смысл наверняка слегка иной.

— Просто он очень многогранный, богатый и емкий, – невозмутимо ответил страж, тем утвердив меня в намерении взять словарь. Расширенную версию!

— Значит, ты сможешь многогранно, богато и емко описать мне, что успел узнать, – ответила я.

— Кроме того, что здесь яблоку негде упасть от репортеров? Ничего. Ни следов магии, ни улик… Похититель зачистил абсолютно все.

— Ну вот это мы сейчас и проверим, – отозвалась я.

— Как? – в этом коротком вопросе рассветного прозвучал профессиональный интерес. – У тебя есть особое заклинание поиска? Артефакты?

Хард не сводил с меня испытующего взгляда. И я не смогла его разочаровать.

— Лучше, – заверила с широкой улыбкой. – Хомяк!

И, собственно, продемонстрировала мохнатую персону братца на раскрытой ладони. Выражение лица Харда при взгляде на Мика было непередаваемым. С таким обычно на гроб врага бросают первый ком земли.

Поэтому я, пока меня не прикопали, высунувшись из кустов, посадила Мика на край пролома в стене и быстро спряталась обратно в куст сирени. И все это под пристальным молчаливым вниманием стража.

Хомячелло начал принюхиваться. Деловито перебирая лапками по сколам и виляя упитанной попой, он пополз по пролому.

— Ну что там у тебя? – не утерпела я.

— Пофофди! – яростно что-то грызя, отозвался Мик. – Я иффледую.

— По-моему, ты там просто точишь зубы, – усомнилась я.

— Одно другому не мешает, – возразил братец.

Рассветный нашу перепалку со старшеньким не комментировал, но лучше бы делал это. Потому что выразительный взгляд стража, сложившего руки на груди и приподнявшего бровь, был красноречивее любых слов.

— Мик отличный розыскной хомяк, – сказала я чистую ложь, чтобы незнамо зачем оправдать брата.

— И сколько раз он был в розыске? – уточнил Хард.

Заступиться за братца я не успела. Хомячелло радостно пискнул:

— Ну точно! Это та же самая смазка, что была у голема, который… – И тут старшенький осекся и скомканно добавил: – Того, с площади.

Но я и так поняла, что имел в виду Мик. Здесь побывал тот самый истукан, что напал на нас и из-за которого брат лишился тела.

— С площади? – не преминул уточнить страж. – А подробнее?

Я как раз обдумывала ответ, когда кусты зашуршали и к нашей милой беседе присоединился третий. Тот самый бузинный репортер.

— Да, я тоже хочу знать подробности про тролля! – кашляя, выдохнул журналист.

«Какого еще, к демонам, тролля?!» – прочла я в глазах Харда. Да, именно так и прочла, зацензурив все остальное.

— Ну уж нет! Это мой эксклюзивный материал! – выпалила я наобум и, увидев, как при этих словах нервно дернулась щека репортера, словно он получил оплеуху, уверенно добавила: – И в моем «Обозревателе» он выйдет первым!