Книга Адептка, какого тлена?, страница 65 – Надежда Мамаева

Запор же, напрочь проржавевший, упорствовал во взломе и ни в какую не хотел открываться. Но все же я справилась! Не без помощи Харда, правда, но справилась же! Створка открылась, и Мик первым оказался на подоконнике, радостно посеменив к шторе, по которой лихо съехал на пол. Я последовала за братцем и уже начала перебираться на подоконник, как внизу, под нами, раздались звуки шагов. Кто-то стремительно сюда приближался.

Я замерла на месте и вцепилась в первое, что подвернулось под руку, чтобы не потерять равновесие. Этим первым попавшимся оказался ворот рубашки стража. Одновременно с этим рассветный, чтобы я не упала, схватил меня за талию, прижав к своему телу. Наши с Хардом лица оказались так близко, что еще немного – и мы бы коснулись друг друга носами. И на миг мне этого даже захотелось.

Это было странное желание. Совсем неуместное. Ненужное и… Я от него растерялась. А потому поспешила переключиться на что-то другое. Не такое близкое. Например, на тех, кто там не спит в полночь.

Мы с Хардом осторожно посмотрели вниз и увидели, как вдоль стены общежития крались трое. В том, что мы наткнулись на кого-то в столь поздний час, не было ничего удивительного. Ведь в академии полно адептов. А студиозусы – это очень деятельная биомасса. Ей мало просто учиться. Нужно обязательно еще выполнять множество других архиважных задач: веселиться, влюбляться, искать приключения и способы заработка, заниматься пакостями или, например, мешать почти порядочным подсадным адептам проникать со взломом в собственную комнату… И делать это через окно! С ним у меня в последнее время были какие-то особенные отношения. Словно кто-то проклял, ей-боги!

— Да твои плетения никуда не годятся! – услышала я эмоциональный шепот.

— Тише ты! – шикнул на него второй. – Не на базаре. Хотя твоя правда: одной силы мало будет …

И тут я почувствовала, как к нам с напарником решительно и неотвратимо приближается катастрофа. И имя ей – икота. Моя грудь содрогнулась в спазме, но прежде, чем изо рта успел вылететь первый звук, мне его нагло и бескомпромиссно заткнули. А поскольку обе руки рассветного оказались заняты: одна держала метлу, вторая – меня, Хард использовал самый эффективный вид кляпа, который издревле знали мужчины.

Прикосновение губ к губам. Мимолетное. Нежное и бесконечно долгое в своем случайном миге. От которого мое сердце забыло, что нужно биться. А в следующий момент мою нижнюю губу чуть прикусили, чтобы тут же выпустить и прошептать:

— А теперь, Од, можешь дышать.

Слова, сказанные тихо-тихо, так чтобы только я услышала, произвели эффект ударившей в меня молнии. Сердце наконец вспомнило, что должно сокращаться, грудь дернулась в судорожном вздохе, губы открылись для вдоха и… нового поцелуя. На этот раз напористого, глубокого, яростного и обескураживающего.

Хард отстранился от меня так же резко, как и поцеловал. А я еще несколько мгновений не могла поверить, что он это сделал и…

— Зачем? – беззвучно, одними губами спросила я.

На меня посмотрели серьезно, без тени самодовольства. Лишь зрачки рассветного расширились так, что его глаза заполнила тьма. А еще жилка на виске Харда бешено пульсировала. И мужская грудь часто вздымалась.

— Зато помогло, – слегка невпопад выдохнул страж чуть слышно.