Книга Адептка, какого тлена?, страница 90 – Надежда Мамаева

Из чувства противоречия захотелось послать и самого стража, и его амулет в Пекло. Но в тяжком бою (не без моральных потерь!) здравый смысл все же взял верх над эмоциями. Ведь случиться может что угодно. И не факт, что сама я с этим «что угодно» смогу справиться.

Вот только, когда я попыталась надеть перстень, единственным пальцем, на котором оно нормально держалось, оказался безымянный. Тот самый, на котором принято носить обручальное кольцо.

— И после этого ты, белобрысый, будешь утверждать, что никаких видов на мою Од не имеешь?!

— Не буду, – серьезно ответил Хард. – Но все они касаются «рабочих моментов».

Не знаю, кого я в этот момент больше хотела придушить: братца с его ревностной заботой или рассветного, для которого я всего лишь рабочий, тролль подери, момент?

Хотелось высказать все и сразу. Желание было таким острым, всеобъемлющим, что я почувствовала: если промолчу, то меня просто разорвет.

— Да пошли вы… – И, развернувшись на пятках, направилась к корпусу боевиков.

На полпути, когда эмоции немного поутихли, я поймала себя на мысли, что вокруг слишком тихо. Мик сидел на моем плече, пришипившись. Но насторожило меня не отсутствие болтовни братца. Не было звука шагов. Неужели рассветный решил оставить меня в покое?

Оглянулась и… едва не подпрыгнула на месте: буквально в паре ярдов за моей спиной стоял Хард собственной персоной!

— Ты специально такой бесшумный? – не выдержала я.

— Сейчас – да, – совершенно серьезно ответил рассветный. – Тебе нужно было остыть. А тишина – лучший союзник спокойствия.

В устах Харда это прозвучало как народная мудрость. Может, у него на родине именно так и поступают, когда хотят помочь. А здесь, в Срединных землях, у нас опять случился этот… Как его?.. Культурный барьер!

— Спасибо, конечно, за заботу, – хмыкнула я, – но с таким сердечным отношением недолго схлопотать и сердечный приступ.

— Хорошо, учту, – кивнул рассветный и добавил: – Когда в следующий раз оставлю тебя в тишине, буду немного шуметь.

— Еще скажи, что не станешь двигаться, но при этом будешь подавать признаки жизни, – сварливо отозвался братец, и я прыснула в кулак.

А все потому, что Мик почти дословно процитировал выдержку из супружеского пособия для молодых нисс. В нем говорилось, что во время исполнения супружеского долга благовоспитанная девушка должна была вести себя именно так, как сказал братец.

Меня об этой книжице просветила подруга. И мы долго смеялись. Интересно, а откуда о пособии узнал Мик? Вот только Хард, судя по его виду, понятия не имел о руководстве для молодых жен и смотрел на нас с хомой недоуменно.

Смех, пусть и слегка нервный, удивительным образом помог снять напряжение лучше любой тишины. Поэтому на задворки факультета боевиков мы вышли с Хардом хоть и в молчании, но на гробовое оно уже никак не тянуло.

Впрочем, оно тут же было нарушено, едва троица моих «работодателей» увидела рассветного.

— А этот что тут забыл? – первым начал орканутый. – Мы, Маккензи, кажется, только с тобой договаривались! Чего ты его с собой притащила?

И посмотрел на Харда так, как повар смотрит на кусок мяса, из которого ему предстоит сделать отбивную.

Альбинос и рыжий тоже поднялись со своих мест: один с бочки, которую оседлал, второй со ступеней – и подошли к Харду, как бы намекая, что ему здесь, конечно, рады, но только в качестве трупа.