Книга Графиня Фортескью - жена фермера, страница 81 – Эва Гринерс

Кабинет директора ипподрома, мистера Абернати, встретил нас запахом застарелого табачного дыма, пыли и старой кожи. С самого порога я чувствовала, что это будет битва, и, скорее всего, проигранная. Мистер Абернати, грузный мужчина с пышными бакенбардами и маленькими, глубоко посаженными глазками, откинулся на спинку своего массивного кожаного кресла, которое жалобно скрипнуло под его весом. Он даже не предложил нам присесть, что уже говорило о многом.

— Миссис Браун, - начал он, глядя на меня поверх своих маленьких очков, - я уже говорил и повторю вам: женщина-жокей? Это абсурд. Это против всех правил и традиций.

Мой язык словно приклеился к нёбу от возмущения, но Себастьян, как всегда, был готов к бою. Он сделал шаг вперед, его фигура стала еще внушительнее.

— Мистер Абернати, правила существуют для того, чтобы их менять, когда они устарели. Эйлин - одна из лучших наездниц, которых я когда-либо видел. Она выигрывает любую тренировочную скачку, у нее необыкновенное чувство лошади.

Директор фыркнул, словно выпуская пар из старого паровоза.

— Чувство лошади! Вы говорите, будто лошадь - это фарфоровая кукла. Это спорт для мужчин, мистер Браун. Это скорость, сила, выносливость. Женщины… женщины просто не созданы для этого. Их тело хрупкое, они слишком эмоциональны. Вообразите, что произойдет, если она упадет? Или расплачется прямо на дорожке?

Я почувствовала, как во мне закипает праведный гнев.

— Я не расплачусь, мистер Абернати! Я никогда не плакала на конюшне, даже когда мой любимый конь получил травму! Даже когда ломались мои кости! Я тренировалась сколько себя помню, с утра до ночи, я знаю каждую косточку в теле лошади, каждый ее мускул! Я могу управлять ею не хуже любого мужчины, а возможно, и лучше!

Он лишь махнул рукой, как будто отгоняя назойливую муху.

— Молодая леди, вы, конечно, пылки. Но традиции есть традиции. На ипподроме никогда не выступала женщина-жокей, и пока я директор, этого не произойдет. Моя репутация, репутация ипподрома…

— Ваша репутация может стать легендой! - вмешался Себастьян, его голос звенел от напряжения. - Представьте заголовки газет! «Женщина бросает вызов вековому укладу!» Люди приедут со всего округа, чтобы посмотреть на это чудо! Вы же сами жалуетесь, что публика стала равнодушна к скачкам! Это же шанс! Шанс, которого не будет еще, может быть, сто лет, пока женщины, возможно, не добьются права участвовать в подобных соревнованиях наравне с мужчинами. Вы сейчас вершитель истории, мистер Абернати, а не хранитель устаревших традиций!

Я поняла, что Себастьян попал в точку. Лицо директора Абернати изменилось, он пожевал губы. Его маленькие глазки забегали, оценивая риски и потенциальную выгоду. Я видела, как он взвешивает все «за» и «против». Тишина повисла в кабинете, тяжелая и давящая.

Наконец он кивнул, словно принял трудное решение.

— Хорошо, мистер Браун, - пробасил он, его голос был скрипучим и недовольным. - Я готов закрыть глаза. Но при одном условии. Если мисс Браун действительно так талантлива, как вы утверждаете, и она выиграет, то часть выигрыша… скажем, пятнадцать процентов… пойдет лично мне… ну то есть на развитие ипподрома. И самое главное: никто, слышите, никто не должен узнать о том, что она женщина. В день скачек она будет переодета мужчиной. От начала и до конца. Если хоть кто-то прознает… я клянусь, вы больше никогда не появитесь на моем ипподроме.