Книга Графиня Фортескью - жена фермера, страница 84 – Эва Гринерс

— Ну и зрелище! - пробормотала я своему отражению, пытаясь сдержать смех.

Я натянула высокие кожаные сапоги, которые, к счастью, подошли. Последним штрихом была фуражка. Я глубоко натянула ее на лоб, стараясь максимально скрыть черты лица. Мои глаза, кажется, были единственной частью, которая выдавала меня. Они блестели азартом и вызовом.

Я взглянула на себя в зеркало. Молодой человек, немного нескладный, но решительный. Под этой маскировкой я чувствовала себя одновременно смешно и невероятно сильно. Это было странное ощущение - быть собой и кем-то совершенно другим одновременно. Мое сердце стучало в предвкушении. Я готова была выйти на дорожку и показать этим мужчинам, на что способна женщина.

Воздух на ипподроме был густым и наэлектризованным, пропитанным запахами пота, навоза и влажной земли. Солнце уже поднялось высоко, золотило пыль, поднимающуюся из-под копыт, и заставляло блестеть шелк жокейских курток. Я стояла рядом со своим конем, Ветром, поглаживая его по гриве. Он нервно переступал с ноги на ногу, фыркал, и я чувствовала, как дрожит его мощное тело, передавая мне свою энергию. Мое сердце тоже отбивало чечетку, но я старалась дышать ровно, успокаивать и его, и себя.

Вокруг кипела жизнь. Десятки жокеев, словно черные птицы, суетились со своими лошадьми. Они сновали туда-сюда, проверяли подпруги, поправляли седла, шептали что-то на ухо своим подопечным. Все они были знакомы друг с другом, как большая семья, и я чувствовала себя чужой на этом празднике жизни. То тут, то там до меня доносились обрывки фраз, смех, короткие, едкие шуточки.

— О, а кто это у нас тут? Новенький? Смотри-ка, какой скромный! - прозвучал голос откуда-то справа. Я не поднимала головы, продолжая тщательно осматривать подковы моего коня, словно это было самое важное дело в мире. В каком-то смысле так оно и было. Краем глаза я видела, как высокий рыжеволосый жокей, чье лицо было мне незнакомо, бросил на меня любопытный взгляд, а потом подмигнул своему соседу.

— Эй, новенький! Не боишься, что твой скакун до финиша не доберется? Вон у него ноги дрожат, словно он привидение увидел!

Другой голос, более низкий и грубый, рассмеялся.

Я лишь плотнее прижала ковбойский платок к нижней части лица, скрывая рот и подбородок, и еще ниже опустила глаза. Пусть думают, что я смущаюсь, или что мне плевать. На самом деле, мне было почти смешно. Они пытались задеть меня, вывести из равновесия, но это лишь заставляло меня стиснуть зубы и сосредоточиться еще больше. Женщина второго сорта, да? Мы еще посмотрим.

Мой Ветер, сильный и выносливый, хотя и не был таким бриллиантом, как Громобой, чувствовал мое спокойствие. Я говорила с ним без слов, лишь прикосновениями, передавая уверенность. Он мотнул головой, фыркнул, словно соглашаясь, и позволил мне похлопать его по шее.

— Молодец, мой хороший. Все будет хорошо.

Наконец, прозвучал горн, возвещая о том, что пора выходить на старт. Напряжение возросло до предела. Толпа на трибунах взревела, словно сотня диких зверей. Этот рев был почти осязаем, он давил на уши, проникал в каждую клеточку тела, заставляя вибрировать воздух вокруг. Под этим шумом я старалась не потерять связь со своим конем, оставаться с ним единым целым.

Мы вышли на стартовую прямую. Ряды жокеев и лошадей выстроились в ровную линию. Я чувствовала, как на меня смотрят сотни глаз, но старалась не обращать на это внимания. Мой взгляд был прикован к барьеру, который отделял нас от сумасшедшей гонки.