Книга Мрачная новобрачная, страница 91 – Полли Нария

— После родов жене, чтобы пропитать дочь, нужно было много сил. Детям сентифагов ‒ так они называют себя сами, требуется не только грудное молоко, но и человеческие эмоции. Страх, ненависть, зависть… И в таком невероятном объеме, что спорами обойтись не получалось. Год тогда выдался тихий.

— И Нериган вышла на охоту? ‒ вкрадчиво спросил Альберт, сощурив глаза. Он тоже пришел к тому же выводу, что и я.

Лисандер горестно вздохнул и кивнул. Неужели добивался жалости к себе?

— Безднов ты ублюдок, ‒ в сердцах ругнулся рядом со мной Роберт. Возможно, он не был в курсе всей ситуации. Но не сложно было догадаться и сопоставить все факты, чтобы понять, что сейчас лекарь проделывал то же самое. ‒ Так все это время ты не лечил нас?

Ютилец сжал кулаки и сделал шаг вперед. Его трясло от злости. И я не могла его винить. Внутри меня поселились те же чувства. И с каждой секундой они возрастали и возрастали.

— Я не мог отказать дочери! Из-за смерти Нериган она превратилась в калеку, так и не получив через нее нужную порцию энергии. Но сейчас у нее был шанс стать нормальной. Переходный возраст, всплеск развития. Все это требовало много сил. Все что я мог ‒ это распространить споры, чтобы ей не пришлось убивать.

— Но она сделала это, ‒ яростно воскликнул Альберт. ‒ Дважды!

Лисандео зажмурил глаза. Наверное, если бы мог, заткнул бы уши, чтобы нас не слышать. Но руки его были крепко связаны, а мы не собирались останавливать допрос.

— Как ее остановить? ‒ это все, что меня сейчас интересовало. ‒ Ты должен сказать, пока не пострадали другие.

— Никак! ‒ мужчина крикнул сквозь сжатые челюсти. Он прожигал меня ненавидящим взглядом. Слезы текли по его грязным от крови щекам. Мужчина боролся за жизнь своей дочери, наплевав на другую. Горькая ирония судьбы. ‒ Вы не сможете ее остановить.

— Ой ли? ‒ Альберт сложил руки на груди крестом и зловеще усмехнулся. ‒ Нериган же остановили. Забыл?

Глаза лекаря широко распахнулись, а барон решил его добить.

— А вот я не забыл!

Альберт

Прежде чем оставить ослабевшего из-за потери крови Лисандера наедине с Робертом, я прибег к зельям. Опрометчиво было полагать, что лекарь не попытается обезвредить Роберта, которому я выдал найденную в коридоре лопату, и сбежит через разбитое окно. Я ни минуты в этом не сомневался. Лисандер хоть и выглядел плохо, но явно жизнь был готов отдать за свою дочь. Но только за ту, что была монстром. Для Офелии он был лишь родоначальником ‒ не более того.

Взяв из рук девушки сонный раствор, я без особой нежности сжал челюсть лекаря, заставляя ее распахнуться. Лисандер сопротивлялся, однако я сумел залить жидкость ему в рот и, с силой закрыв его, зажал мужчине нос, чтобы он не мог выплюнуть лекарство.

Схема сработала идеально. И спустя десять минут голова лекаря повисла, а тело полностью расслабилось.

— Следите за ним, ‒ на всякий случай попросил Роберта. ‒ Кто знает, какие сюрпризы он может выкинуть.

Роб серьезно кивнул и удобнее перехватил черенок лопаты, показывая тем самым, что он готов к любым неожиданностям.

— Пусть только попробует.

Слова ютильца Офелии прозвучали так, словно он жаждал заподлянки от лекаря, дабы без зазрения совести отплатить ему за его холодность с некроманткой. Про Руби здесь речи даже не шло.