Книга Мой покойный муж, страница 32 – Екатерина Бакулина

— А так же, — говорит Гордан, — милостью короля вам дарована возможность отпущения грехов. Отец Бенедикт готов выслушать вас.

— Сейчас?

— После того, как тебе отрубят голову, говорить будет сложновато, — усмехается Джон, как-то не хорошо так усмехается.

Что у них за новые игры?

Нэт смотрит на него.

— Какого черта… — он к такому тоже не готов.

Подходит кузнец, сбивает с него кандалы. Нэт с удивлением и наслаждением почти трет запястья, поводит плечами, расправляя.

— Не вздумай бежать, — говорит Гордан, кивает на гвардейцев. Нэта пристрелят.

На краю помоста высокая ширма, рядом четыре здоровенных крепких монаха в бурых одинаковых рясах, в накинутых капюшонах. Один из них, очевидно, отец Бенедикт. Не то, чтобы это как-то особенно странно само по себе… но почему здесь? Священника обычно приглашают в камеру, и он говорит с заключенным до того, как его выведут на казнь.

Не успели?

Нэта подталкивают к ширме, он послушно идет. Разговор со священником требует уединения, все это понятно… И странно в то же время.

Я не вижу, что происходит там, за ширмой, видимо молятся. Нэт никогда не был особенно религиозным, но перед смертью — кто знает. Долго… У Нэта, очевидно, много грехов. Есть, что рассказать.

Потом выходит священник в капюшоне. Потом Нэт. Я почти не вижу его, на него сразу надевают мешок, завязывают, ведут к плахе под руки.

Что же мне так не дает покоя? Я смотрю и не могу понять.

Нэт сутулится. Он идет, вернее, его ведут, сам он не видит, и я даже отсюда вижу, как ему страшно. Мелкая дрожь в руках, опущенные плечи.

Да черт возьми…

Я схожу с ума, наверное?

Его подводят к плахе, заставляют встать на колени, кладут голову… Он обхватывает колоду руками, почти судорожно… я смотрю на его руки… далеко, конечно, не разглядеть, но…

Палач заносит топор.

Удар.

И голова падает в корзину. Все заливает кровью.

Я стою неподвижно, и не могу поверить.

Гордан, сукин сын. Джон… Так вот что. Но требовать объяснений сейчас — будет неразумно, опасно даже.

Сейчас лучше тихо-тихо уехать, сделать вид, что я не видела ничего. И тихо ждать.

Да, тело мне не отдадут, конечно.

Но все увидели, что Этард Муррей мертв.

В замке Ована было пусто. Кит уехал утром, не дожидаясь никого. А я приехала домой только к вечеру.

В растрепанных чувствах, сама уже не понимая — видела я что-то или нет. Чем дольше я думала, тем больше мне казалось — что нет, померещилось все. Далеко, не разобрать. Я просто придумала себе, не хотела верить. Нэт мертв.

Мне нужно было остаться и хоть что-то узнать.

Но уже не было сил.

Все это — словно пыльным мешком оглушило.

Две бессонные ночи, и до этого сплошные переживания, как только узнала, как только Нэт прискакал ко мне.

После казни я вдруг поняла, что ноги не идут. Просто стояла там, на галерее и понимала, что не могу идти. Не могу и все. Кое-как добралась до своей кареты. Упала внутрь. Заснула по дороге. Проснулась уже недалеко от Ована с гудящей головой и затекшей шеей. Все это слишком для меня.

Что я видела сегодня? Что это значит? Почему?

Нет, сегодня не было сил думать.

Я уснула, проспала до обеда.

А когда проснулась, не могла поверить еще больше. Да нет же, что можно увидеть с галереи под дождем. Да, все это странно, но это было странно с самого начала. При дворе свои игры и так было всегда. Нэт умел играть, а меня это мало интересовало.