Книга Леди так не делают, страница 77 – Екатерина Бакулина

— Глупо звучит? – губа Эдварда брезгливо дернулась. – Не забывайся.

Шагнул ко мне. Так, что я почти чувствовала его дыхание на своем лбу. И все же не удержалась, чуть подалась назад, но он не позволил, поймал меня за талию.

— А ты потолстела, знаешь… – ухмыльнулся, поглаживая мои бока пальцами.

Меня передернуло.

— Ты тоже. Как боров.

Он ухмыльнулся. Взял меня за подбородок, чуть приподнял.

Он выше Хэла на полголовы и шире в плечах, пока еще толстым его не назвать, но к этому идет. Огромный, мощный. Впрочем, все еще привлекательный мужчина, нельзя не признать…

Подавляющий.

— А характер не изменился, – сказал, разглядывая меня. – Маленькая Мэгги… Я думал, что годы с Грэгом в глуши научат тебя покорности и смирению…

— Нет, – сказала я. – Люди не меняются.

— Меняются, – не согласился он. Задумчиво провел пальцем по моей шее.

Я невольно поморщилась. И это, конечно, не укрылось от его глаз. Не понравилось.

— Чего ты хочешь? – сказала я.

— Я думал, мы сможем договориться, маленькая Мэгги, – он ухмылялся, чуть приподняв бровь. – Сможем восстановить справедливость. Мы же так давно друг друга знаем и договориться сможем наверняка. Помнишь, как ты свалилась с крыши, сломала ногу, а я нес тебя на руках?

Бог ты мой…

Я не сломала, нет. Подвернула и поранила, но наступить не могла еще неделю, было больно. Мы с Хэлом лазили… на заднем дворе… Просто чудо, что Эдвард оказался рядом. Мне было одиннадцать, Хэлу двенадцать, и поднять меня тощий мальчишка никак не мог. Но смог позвать на помощь. Так вышло, что брата. А Эдварду было почти восемнадцать, здоровенный и крепкий…

Я помню, как Эдвард тогда перевязал мне ногу своей рубашкой, и нес так бережно…

Он помнит это.

— Тогда ты, конечно, была совсем ребенком, – сказал Эдвард. – Но потом… Я никогда не мог понять, что ты в нем нашла? Он же всегда был слаб. Всегда в каких-то своих дурацких мечтах. Разве ты ему была нужна? Ему нужен был слушатель. Нужно было кому-то рассказать, что он хочет сбежать и стать героем где-то там. Моряком, чуть ли не пиратом! Это же так романтично! И чтобы им восхищались. Но быть героем здесь и сейчас он не хотел. Изо дня в день исполнять свой долг здесь… – Эдвард облизал губы, потом скривился. – Мне всегда казалось, что его такое пренебрежение положению и власти это сплошная показуха и бравада. Конечно, он не такой, он выше этого! Чистенький. Незапятнанный алчностью. Все хотят власти, а он один такой – не хочет!

Раздражение и злость. Это копилось годами.

Но это неправда.

Я знаю Хэла всю жизнь, и он такой, какой есть. Власть действительно ему не нужна.

И все же, сейчас, здесь, я так отчетливо понимаю Эдварда. Его ненависть. Его ревность.

— Хэл всегда был верен тебе, – сказала я. – И своему долгу.

— Он всегда был слаб, – сказал Эдвард. – Вот смотри, он остался один, и все сразу затрещало по швам. Он не справляется. Интриги и заговоры со всех сторон. И что? И ничего. Его не боятся. Он мог бы сразу объявить себя королем, а всем несогласным срубить головы. Легко. Но что сделал он? Суды, закон, гуманизм, мать его…

А разве ты, Эдвард, притворился мертвым не потому, что не смог справиться? Не потому, что решил, – пусть брат разгребет это для тебя, а ты придешь на готовое? Разве не так?

Но этого не сказать. Пока…