Книга Роза Дашваара, страница 41 – Екатерина Бакулина

— Держи, — сказал он. — Молоко с медом и пара капель сонника. Выпей. А то ты вертишься, я тоже не могу уснуть.

Я мешаю ему спать.

— Если я мешаю, отправь меня спать на кушетку или на балкон вообще. Или куда подальше. На улицу.

Он фыркнул.

Я была зла на него, глупо и нерационально, но так хотелось зацепить и обидеть в ответ…

— Если не выспишься, завтра опять будешь падать с лошади.

— Оставь меня дома.

— Я бы рад, Ю, — с легким раздражением сказал он. — Но айнар велел, чтобы я везде брал тебя с собой. Пей. И спи лучше. А то мне опять придется таскать тебя.

Я помеха и обуза…

А молоко было теплое и чуть сладковатое от меда. Удивительно, но помогло. Я уснула.

Уже под утро мне снился такой странный сон. Такой реальный… невозможно реальный.

Словно я дома.

Я стою под душем… теплая вода… вкусно пахнет моим любимым грейпфрутовым гелем для душа. Так хорошо. Руки у меня только загорелые, и плечи… я вижу, как на руках облезает кожа, словно я только вернулась с моря. Только не от купальника следы, а скорее футболки или рубашки с коротким рукавом.

Нос облезает полосами. Я вылезаю, долго разглядываю себя в зеркале, мажусь кремом.

Дома… маечка с Пикачу, домашние шорты…

Выхожу из ванной… а на кухне кто-то есть. И там во сне я понимаю, что у родителей отпуск, они на даче, но на кухне… там Халид. И это никак не удивляет меня.

На нем темно-зеленая футболка и джинсы, я вижу его со спины, но отлично понимаю, что это он. Босиком… Честно говоря, просто фантастично смотрится — высокий сильный мужчина, словно полжизни не вылезавший из тренажерного зала, это так естественно в его мире, но так удивительно в моем. Мой мужчина. Он что-то жарит у плиты, и запах просто обалденный.

— Ю! У меня уже все готово, садись, — оглядываясь через плечо, говорит он. — Я думал, что получится меньше, но вышла целая гора блинчиков, давно этого не делал. Варенье клубничное нашел.

— Ты умеешь печь блинчики?

— В детстве матери помогал. Оказывается, что-то еще помню. Попробуй.

Улыбается.

Он какой-то совсем другой сейчас, спокойный, расслабленный, даже глаза совсем другие… тепло в глазах… и сейчас, вот так, он выглядит заметно моложе, чем я привыкла… отдохнувший просто.

Стряхивает последний блинчик со сковородки в стопку — действительно целая гора.

Наше клубничное варенье, сметана… открытая банка маслин… кофе. Впрочем, для кофе у нас кофемашина, Халид не варил сам.

— Тебе кто-то звонил уже раз пять, волнуется, — говорит Халид.

Я беру. Машка. Шесть пропущенных и штук пятнадцать сообщений. «Юль, ты как?» «Юль, ты жива?» «Ответь!» «Юля!!!» «Ответь мне, я ума схожу!» «Этот мужик не убил тебя? Он мне не нравится!» «Ты там?» «Если не ответишь, я в полицию позвоню!» «Юль!»

Я читаю и мне смешно, и ничуть не удивляет. Звонить самой и разговаривать сейчас не хочется, поэтому я просто фоткаю наш стол и Халида со сковородкой. «Я была в душе. Этот мужик напек мне блинчиков к завтраку. Не волнуйся. Он меня не съест».

— Машка, — говорю я. — Она считает, что ты очень подозрительный тип.

Халид смеется. Ставит сковородку, подходит, обнимает меня.

А потом я просыпаюсь.

В его доме. В его постели. На самом деле.

Он лежит рядом, не спит, и так странно смотрит…

— Мне снился такой странный сон… — говорю я, и прикусываю язык. Мне нельзя говорить о снах. И ему нельзя. Ведь айнар смотрит на нас.