Онлайн книга «Аркадия»
|
— Вот почему, да? Для тебя никогда не будет никого, кроме нее? «Нет, – рьяно отрицал я про себя. Ком в горле душил, дыхание сбивалось, и я отвернулся.– Нет. Не с ней. Из миллиардов людей на этой планете только не с ней говорить об этом…»Я отошел в сторону, но Мирея шагнула за мной, высказывая все, что я не хотел слышать. — Все это время ты видел во мне Коралин. Ты видел ее в моих глазах, в моем лице, во всем! Ты использовал меня как замену, потому что я ее напоминаю, чтобы снова почувствовать хоть толику того, что было с ней! Думаешь, я этого не знаю? Думаешь, я не понимаю правду? Все это время ты видел только ее! – кричала она сквозь слезы. – Я была тебе нужна только ради этого. Думаешь, я не заметила, что в моих чертах ты ищешь ее доброту, мягкость, взгляд, улыбку? Повернись, Андрас! – заорала она. – Повернись и скажи, что никогда не думал про ту девушку, когда смотрел на меня! — У тебя нет ничего общего с ней! – рявкнул я. Гнев вырвался с такой силой, что голос прозвучал как раскат грома, и она распахнула глаза. Эти слова ударили больнее, чем я ожидал, – она поморщилась, а вся ее бравада будто рассыпалась, спрятавшись за ту нерешительность, с которой она отвела взгляд и стиснула зубы, стараясь не расплакаться. Я шагнул вперед. Мной двигала ярость. Я возвышался над ее хрупким телом с беспощадной решимостью, желая стереть ее в порошок. — Это то, что ты хочешь услышать? Хочешь правду? Ты не такая. Никогда не была такой. Ты упрямая, непокорная, своенравная. Никогда не делаешь то, что я говорю, вечно вляпываешься в неприятности, потому что игнорируешь меня. Ты маленькая, злая, не позволяешь собой помыкать, а еще в твоих глазах появляется гордый блеск каждый раз, когда кто‐то пытается тебя задирать. Ты ненавидишь плакать, злишься, если тебе делают комплимент, и, когда нервничаешь, прикусываешь крошечную родинку у уголка губ, будто это изъян и ты хочешь ее спрятать. Ты упертая сверх всякой меры – вот она, правда. Бунтарка, язва и драчунья, самая бесящая и проблемная девчонка из всех, кого я знаю! — И что это значит для тебя? — Ты – моя слабость… – выпалил я, не подумав. Ее лицо смягчилось, и я осознал, что только что сказал. Мгновенно оцепенев, я ощутил, как эта фраза застывает внутри меня, встает посреди горла. Что, черт возьми, я только что ляпнул? — Что… – пробормотала она. В ее темных глазах‐безднах что‐то дрогнуло, как будто по воде пошла рябь. Она не смела даже дышать. – Что… что ты… Смятение в ее взгляде росло, обрывая слова, и я попятился. Внутри бушевали чувства, а я ничего не мог с собой поделать. Раздался плач Олли. Я пошел к ней, тяжело дыша. Взглянул на Мирею, ее невинное лицо напомнило мне о том, что я уже когда‐то пережил. Голос моего отца. Его взгляд, жестокая улыбка и слова, что капля за каплей отравляли сердце, пока оно почти не перестало биться. «Это все из‐за тебя. Все! Посмотри, что ты сделал, Андрас». Татуировка на моем теле. Кажется, от этих четырех слов жжение такое же сильное, как в первый день: Et in Arcadia ego[2]. Нет, только не снова. Не еще один раз. Пока не стало слишком поздно, что бы ни пришлось сделать, я должен оттолкнуть ее от себя. Любой ценой. |