Книга Чертовски неправильный мужчина, страница 134 – С. Р. Джейн

Она снова попыталась улыбнуться, но в глазах не было прежней радости.

– Ничего, Кэмден. Просто… ударилась.

Мне показалось, что она врет.

В кухню вошел Дэн и молча опустился за стол. Мама быстро накрыла ему, руки дрожали, когда она ставила перед ним тарелку. Я видел, как она замерла у стула, сцепив пальцы, ее плечи сгорбились.

Отчим даже не сказал «спасибо».

Я вернулся в настоящее, и по спине пробежал холодный пот. Грудь сжало так, будто комната внезапно сузилась вокруг меня.

— Что ты делаешь? – мой голос прозвучал резче и громче, чем я ожидал.

Анастасия замерла, и улыбка медленно сползла с ее лица.

— Я… просто хотела приготовить завтрак. Всегда ты этим занимаешься, но я подумала, что тебе стоит поспать подольше.

— Не надо! – сорвался я. – Просто… не делай этого.

Ее глаза расширились, наполнились слезами, и тут же у меня внутри все сжалось. Черт. Чувство вины нахлынуло внезапно, смывая все остальные эмоции.

— Анастасия, прости, – быстро сказал я, делая шаг к ней. – Я не хотел кричать.

Она смахнула слезы, но руки ее дрожали.

— Я просто хотела помочь, Кэмден.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь собраться.

— Я знаю. Ты ни при чем. Просто… видеть тебя на кухне… Это тяжело.

Она смотрела на меня, и в ее глазах читались боль и растерянность.

— Тебе тяжело смотреть, как я жарю яйца? Да ладно, я не так уж плохо готовлю. – В ее шутке сквозила обида.

Как я мог так сорваться?

Я сглотнул комок в горле. До этого я говорил об этом только своему психологу.

Но Анастасия заслуживала правды.

— Мой отчим… – я с трудом подбирал слова, – был настоящим деспотом. Он превратил мать в прислугу, заставлял ее делать все, а если она сопротивлялась – избивал. Она готовила завтраки, стоя на кухне с фингалом под глазом и делая вид, что все нормально. В детстве я не раз находил ее на полу, в синяках и крови. Однажды она ушла, но без работы не смогла прожить и вернулась. Всю свою чертову жизнь она только и делала, что угождала ему.

— Она все еще с ним? – ее голос дрогнул, в уголках глаз блестели слезы, но взгляд был тверд.

Я опустил голову, резко тряхнул ей, будто мог отогнать нахлынувшие воспоминания.

— Она умерла от рака, когда мне было пятнадцать… и до последнего дня продолжала ему прислуживать, – слова звучали жестко, в моем тоне сквозила горькая усмешка.

— Кэмден, прости… – едва слышно прошептала она.

Мы с Анастасией даже не поговорили о ее жизни – о том, как она попала на улицу, что случилось с ее семьей. А теперь она стояла здесь и пыталась успокоить меня после моего срыва.

Черт, этот мир не заслуживал ее доброту.

— Видеть, как ты что-то готовишь… огромный триггер для меня. И бессилие, и ярость накатывают волной. Я не знаю, что с этим делать.

Я резко провел рукой по глазам, сгоняя предательские слезы.

Она застыла на секунду, а потом вдруг бросилась ко мне, обвила руками и прижалась лицом к груди. Я медленно обнял ее в ответ, оставляя пространство – вдруг она еще злится за мой срыв и захочет отстраниться.

Но она только сильнее вжалась в меня.

И тут я понял – она рыдает. Ее слезы пропитывали мою футболку, оставляя горячие следы.

— Детка, прости… – прошептал я, ненавидя себя так, что готов был разорвать собственную грудь и вырвать сердце. – Я больше не сорвусь. Клянусь.

Она подняла на меня глаза и яростно замотала головой.