Книга Я – твое сердце, страница 110 – Валентина Торкья

— Мне правда очень жаль, – говорю я. – Я вела себя как последняя дура.

— Я тоже не всегда был прав, – признается Блю, глядя на Мирта.

— Я удалила аккаунт. ХартСтоппер официально мертв и похоронен.

— А мы еще нет, – говорит Блю с хитрой улыбкой. – Мы еще побудем здесь. Правда, недолго.

Я встаю, и Мирт покусывает мою лодыжку, чтобы снова завладеть моим вниманием.

— Я еду в Берлин, Бьянка. Хочу поступить в школу каскадеров.

Мое новое сердце замирает. Берлин… это так далеко. Похоже, мы прощаемся навсегда.

— Значит, мы больше никогда не увидимся, моя самая красивая собака на свете? – спрашиваю я, обращаясь к Мирту и лаская его за ушами.

— Вообще-то, – начинает Блю, переминаясь с ноги на ногу, – я хотел попросить тебя кое о чем…

Я тянусь к его руке и сжимаю ее. Блю вкладывает мне в ладонь поводок Мирта.

— Он тебя обожает, а я не могу взять его с собой. Не знаю пока, как устроюсь. Мне было бы спокойнее оставить его тому, кто сможет о нем позаботиться.

Я наматываю поводок на запястье. Рано или поздно придется поговорить об этом с родителями, но сейчас мне все равно.

Мирт подпрыгивает и лижет мне руку.

— Мы не прощаемся, да? Я буду ждать вас в Берлине, – говорит Блю, подмигивает и уходит.

Мы с Миртом смотрим друг на друга. Увечная собака и ущербная девочка. Может, нам тоже стоит последовать примеру Блю: принять решение и рискнуть? Нет, не снова прыгать между рельсами или болтать ногами на вершине башни, а рискнуть найти ответы на вопросы, которые нас пугают. Пугают меня.

Я сделаю это. Я слишком долго избегала тех, у кого есть эти ответы, но теперь пришло время узнать их.

Я сажусь в пятый трамвай и, устроившись в хвосте вагона, смотрю из окна на убегающие из-под нас рельсы.

Потом достаю из сумки книгу, которую Такэру прислал мне по почте, и тандзаку с его желанием и продолжаю сжимать их в руках, даже когда прохожу мимо арок над входом в Нигуарду и вхожу во внутренний двор, похожий на маленький городок.

Я иду не в северный блок, где расположены лаборатории и палаты отделения детской кардиологии. Я поворачиваю налево, к южному корпусу, в котором меня десятки раз оперировали. Вхожу в здание. Вестибюль с огромным застекленным сводом заливает летнее солнце. Меня обволакивает кондиционированная прохлада, но лицо все равно горит. Я иду к лифтам. Вместе со мной поднимаются круглолицый парень в темных очках и врач с короткими кудрявыми волосами. Я ее никогда здесь раньше не видела.

— Ты к кому? – спрашивает врач, когда на втором этаже мы обе выходим из лифта и идем ко входу в отделение.

На табличке справа от двери написано «Анестезиология и реанимация».

— К… к брату, – лгу я.

Врач прикладывает бейдж к сканеру, и мы вместе проходим в отделение. Время посещений еще не закончилось, так что я не вызываю подозрений. Вдруг я вижу знакомое лицо. Сандро, медбрат из Трентино, который обожает шоколад. Я знаю это, потому что у него в кармане халата всегда спрятана плитка горького семидесятипроцентного.

— Привет, Бьянка! – приветствует меня Сандро. – Ты к…

— Да! – отвечаю я раньше, чем он успевает договорить.

Врач кивком прощается с нами и уходит.

Я обнимаю Сандро, а он говорит о погоде и прочей ерунде, когда моя жизнь вдруг замедляется и идет точно в замедленной перемотке.