Книга Я – твое сердце, страница 21 – Валентина Торкья

— Тебе что-нибудь нужно? – спрашивает она.

Я смотрю на нее.

— Типа железного здоровья и нежелезного сердца? – спрашиваю я в ответ.

Мамина улыбка исчезает.

— Я иду на почту, но это ненадолго, – начинает она, – а потом мне надо будет заскочить в швейную мастерскую, чтобы…

Мама работает стюардессой и почти не бывает дома. Большую часть жизни она проводит на высоте 10 000 метров. Наверное, трудно после такого спускаться вниз. Ну, мне так кажется. Кажется, что ей трудно находиться на земле. Она будто двигается под водой. Медленная, неуклюжая, с явным желанием смыться.

А может, ей просто тяжело с дочерью, которая может умереть в любой момент?

— Так я пойду? – спрашивает мама, глядя на меня.

Я киваю:

— Да, да, иди. Мне ничего не нужно.

Она не уходит и, похоже, напрягается.

— Какие у тебя планы на сегодня?

Я пожимаю плечами.

— У меня каникулы.

Мама продолжает буравить меня взглядом, поэтому я вздыхаю и наконец говорю:

— Наверное, встречусь с Кати.

— О боже, как бы я хотела быть этим микрофоном!

Я перевожу взгляд с телефона на телевизор. Какой-то кореец поет в каком-то клубе. И шепчет в микрофон так, будто это его единственная любовь. Или самое вкусное в мире мороженое.

— Он, наверное, весь его обслюнявил. Ты уверена, что тебе это понравится?

— Да! – не задумываясь отвечает Кати.

Мы смотрим на Netflix очередной эпизод корейской дорамы «День после расставания». Точнее, Кати смотрит, а я дремлю в кровати и едва вслушиваюсь в происходящее.

Кати обожает дорамы. Она годами втихаря скачивала пиратские копии японских фильмов, а с тех пор, как появился Netflix, подсела на корейцев. Для меня почти ничего не изменилось. Я даже рада, что нам больше не надо часами бродить по пиратским сайтам в надежде найти новый эпизод.

Серия заканчивается.

Кати вздыхает, потом поворачивается и пихает меня локтем.

Я бросаю на нее вопросительный взгляд.

— Тебе жарко? Хочешь, включим кондиционер?

Кати закатывает глаза.

— О да, еще как жарко, – подмигивает она, – но кондиционер мне не поможет. Я правда не понимаю, как ты можешь…

— Не возбуждаться при виде корейского актера, играющего сексистскую роль в сериале, полном гендерных стереотипов?

— Да кому какое дело до стереотипов! – давясь от смеха, говорит Кати. – Он такой милашка!

Теперь глаза закатываю я.

— В любом случае, – продолжает Кати, – я здесь уже несколько часов, а ты мне до сих пор ничего не рассказала.

— Умоляю…

Кати одержима не только корейскими дорамами.

— Я хочу знать!

— У нас ничего не было!

— Это невозможно! Даже Доусон и Джоуи в итоге поцеловались!

— Это ты про сериал, который вышел до твоего рождения? – поддеваю я.

— Какая разница? Он сейчас идет на Netflix. И вообще, хватит увиливать.

Кати влюблена в Такэ с тех пор, как впервые увидела его у меня дома. Ей плевать, что он на три года младше нас, практически ребенок. Главное, что он – двойник Кэнто Ямадзаки, актера, сыгравшего главного героя в «Алисе в Пограничье». И, как мне объяснила Кати, он же снялся в роли L в японском сериале «Тетрадь смерти».

Совершенно бесполезная информация. И зря Кати надеется, что мне это может быть интересно.

Для меня Такэ – это просто Такэ-яки, моя любимая фрикаделька: нежная, мягкая и надежная. Нельзя же, в конце концов, влюбиться во фрикадельку, какой бы вкусной она ни была, правильно?