Книга Контрапункт; Гений и богиня, страница 245 – Олдос Хаксли

Иллидж с удовлетворением думал о бывших офицерах царской армии, превратившихся теперь в таксистов и рабочих; о бывших графинях, содержащих ресторанчики, кабаре и шляпные магазины; обо всех бывших богачах России, разбросанных ныне по всему миру, от Харбина и Шанхая до Рима, Лондона и Берлина, обанкротившихся, униженных, доведенных до рабского состояния рядовых людей, тех самых людей, за счет которых они когда-то паразитировали. Это прекрасно. Так им и надо. И, может быть, это окажется возможным и здесь тоже! Но здесь они сильны, все эти страдающие от ожирения и одетые в меховые шубки; они многочисленны, они составляют организованную армию. Однако армия эта потеряла вождя. Он получил по заслугам. Воплощение животности и плутократии, он лежит за ширмой. Его рот был открыт и лицевые мускулы дергались, пока их не покрыл носовой платок с хлороформом. Иллидж стал снова разглядывать – в надежде, что негодование отвлечет его и принесет чувство оправданности, – изображение молодой дамы в шубке за двести гиней, изображение молодой дамы, выходящей, стыдливо прикрывая свою наготу полотенцем, из ванны с солями от ожирения. Шлюхи и обжоры! Они принадлежат к тому классу, за который боролся Уэбли. Защитник всего гнусного и подлого, он получил по заслугам, он…

— Господи Боже мой! – вдруг воскликнул Спэндрелл, поднимая глаза от книги. Его голос, прозвучавший в молчании, заставил Иллиджа вздрогнуть от непреодолимого ужаса. – Я совсем забыл. Они ведь, кажется, коченеют, правда? – Он взглянул на Иллиджа. – Я хочу сказать – трупы.

Иллидж кивнул. Он глубоко вздохнул и усилием воли заставил себя успокоиться.

— Как же мы тогда засунем его в автомобиль? – Спэндрелл вскочил, быстро вышел из-за ширмы и скрылся. Иллидж услышал щелканье замка входной двери. Внезапный страх охватил его: Спэндрелл сбежит, оставит его взаперти с трупом.

— Куда вы? – закричал он и стремительно бросился за ним в погоню. – Куда вы? – Дверь была открыта, Спэндрелла не было видно, а тот лежал на полу, с непокрытым лицом, разинутым ртом, и глаза его таинственно и многозначительно глядели, словно из бойниц, сквозь полузакрытые веки. – Куда вы? – Голос Иллиджа перешел почти в вопль.

— Из-за чего столько волнений? – спросил Спэндрелл, когда Иллидж появился на крыльце, бледный и с отчаянием в глазах. Стоя у машины Уэбли, он старался отстегнуть плотно натянутый брезент, покрывавший всю ту часть открытого кузова, которая находилась позади передних сидений. – Эту штуковину невероятно трудно отстегнуть.

Иллидж засунул руки в карманы и сделал вид, будто только праздное любопытство привело его на крыльцо.

— Что вы делаете? – небрежно спросил он.

Спэндрелл дернул еще раз; брезент наконец отстегнулся, и край его свободно повис вдоль борта машины. Он отвернул его и заглянул внутрь.

— Слава богу, пусто, – сказал он и, растопырив пальцы, взял несколько воображаемых октав на борту кузова. – В ширину, скажем, четыре фута, – произнес он, – и в длину примерно столько же. Из них половина занята сиденьем. От покрышки до пола – два с половиной фута. Одним словом, места вполне достаточно, чтобы свернуться в клубочек и чувствовать себя очень удобно. А если он окоченеет? – Он вопросительно посмотрел на Иллиджа. – Сюда можно поместить человека, но не статую.