Книга Контрапункт; Гений и богиня, страница 246 – Олдос Хаксли

Иллидж кивнул. Последние слова Спэндрелла напомнили ему насмешливое замечание леди Эдвард об Уэбли: «Он хочет, чтобы с ним обращались как с его собственным гигантским памятником, воздвигнутым посмертно, – вы понимаете, что я хочу сказать?»

— Нам необходимо действовать быстро, – продолжал Спэндрелл, – пока он еще не окоченел. – Он снова натянул брезент и, положив руку на плечо Иллиджа, тихонько втолкнул его в дом. Дверь захлопнулась за ними. Они остановились перед телом. – Нам придется согнуть ему колени, а руки прижать к бокам.

Он наклонился и прижал одну из рук Уэбли к боку. Когда он отпустил ее, она приняла прежнее положение. «Как марионетка с эластичными суставами, – подумал Спэндрелл. – Гротескно и совсем не страшно: ничего трагического – просто скучно и даже смешно. В этом-то и заключается весь ужас, что все это (даже это) похоже на скверную и плоскую остроту».

— Нужно найти веревку, – сказал он, – а то руки и ноги не будут держаться на месте. – Все это немного напоминало те случаи, когда приходится самостоятельно чинить водопровод или устраивать что-нибудь у себя на даче – занятие неприятное и глупое.

Они обыскали весь дом. Веревки нигде не было. Им пришлось удовлетвориться тремя бинтами, которые Спэндрелл нашел среди аспирина и йода, борной кислоты и лакричного порошка в аптечке, висевшей в ванной.

— Держите руки, пока я буду связывать, – распорядился Спэндрелл.

Иллидж повиновался. Ощущение холода от этих мертвых рук, касавшихся его пальцев, наполнило его ужасом; он снова почувствовал себя плохо, снова начал дрожать.

— Готово! – сказал Спэндрелл, выпрямляясь. – А теперь – ноги. Какое счастье, что мы вовремя спохватились!

«Как с его собственным памятником». Эти слова преследовали Иллиджа. «Посмертно», «Посмертно»… Спэндрелл согнул одну из ног так, что колено почти прикоснулось к подбородку.

— Подержите.

Иллидж схватил ногу за щиколотку; носки были серые в белую полоску. Спэндрелл отпустил ногу, и тотчас Иллидж почувствовал неожиданный и очень сильный толчок. Мертвец пытался дать ему пинка. Черные пустоты возникали перед его глазами, проедая дыры в окружающем материальном мире. И сам материальный мир закачался и поплыл вокруг краев этих межзвездных пустот. Тошнота подступила к горлу, невероятно кружилась голова.

— Послушайте, – начал он, повертываясь к Спэндреллу, который, сидя на корточках, срывал обертку с другого бинта. Потом, закрыв глаза, он отпустил ногу. Она выпрямилась, как согнутая пружина, и ее носок ударил по плечу Спэндрелла. Выведенный из неустойчивого равновесия, Спэндрелл растянулся на полу.

Спэндрелл поднялся.

— Вы что, совсем одурели? – накинулся он на Иллиджа. Но гнев, вызванный внезапным испугом, быстро прошел. Он коротко рассмеялся. – Нам только в цирке выступать, – сказал он. Мало того, что это было вовсе не трагично, это была клоунада.

К тому времени, когда они кончили связывать тело, Иллидж понял, что больные легкие Тома и шубки за двести гиней, избыточный жир и пожизненное рабство его матери, богатство и бедность, эксплуатация и революция, справедливость, возмездие, негодование – что все это не стояло ни в какой связи с этими полузакрытыми, остекленевшими, таинственно смотрящими глазами. Не стояло ни в какой связи и совершенно не относилось к делу.