Онлайн книга «Контрапункт; Гений и богиня»
|
«Я просто посмотрел, – тихим невыразительным голосом сказал он и добавил, помолчав немного: – Чудна́я штука, если подумать». «Что?» – спросил я. «Смерть». Дальше этого вклад великого ученого в сокровищницу человеческой мудрости не продвинулся. Смерть – чудна́я штука, если подумать. Именно поэтому он никогда о ней не думал, кроме таких случаев, как сейчас, когда душевная боль заставила его испытать потребность в еще большем страдании. Убийство? Самоубийство? Ему даже мысли такие не приходили. В эти мучительные минуты орудие смерти служило лишь горьким напоминанием, что когда-нибудь, хотя очень и очень не скоро, ему тоже придется умереть. «Ну что, положим его на место?» – спросил я. Он кивнул. На столике у кровати лежало все, что он вытащил из сейфа, добираясь до револьвера. Я стал складывать вещи обратно: шкатулка с драгоценностями Кэти, полдюжины коробочек с золотыми медалями, врученными великому человеку разными научными обществами, пухлые коричневые конверты с документами. И, наконец, те самые книги: шесть томов «Психологии секса», томик «Фелиции» Андреа де Нерсиа[100] и анонимный труд с иллюстрациями, изданный в Брюсселе, под названием «Пансион мисс Флогги». «Ну, вот и все», – насколько мог спокойно и весело произнес я, запер сейф и вернул ему ключ. Портрет я повесил на место. Кто бы мог подумать, что за белым атласом, флердоранжем и лилиями, за сияющим лицом мадонны, чью красоту не утаила от взгляда даже неумелость третьеразрядного художника, скрываются эти странные и разномастные сокровища – «Фелиция» и биржевые бумаги, «Мисс Флогги» и золотые символы, которыми награждает гениев не слишком благодарное общество? Полчаса спустя я оставил его и отправился в свою комнату, испытывая неописуемое облегчение – наконец-то свободен от этого кошмара. Не тут-то было! Первое, что я увидел включив свет – конверт на подушке. Я извлек из него два розовато-лиловых листка – любовное стихотворение от Рут. На этот раз томленье рифмовалось с сомненьем, а признанье со страданьем и крушением мироздания. Для одного вечера это было слишком: гений держит в сейфе порнографию, Беатриче училась у мисс Флогги, невинное дитя размалевывает лицо и адресует молодым людям страстные глупости, а если я забуду запереть дверь, того и гляди, перенесет свои томленья и пыланья из скверных стишков в еще более скверную действительность. На следующее утро я проспал и, спустившись к завтраку, обнаружил, что дети уже доедают хлопья. «После всего ваша мама не приезжает», – объявил я. Тимми искренне огорчился. Рут выразила подобающее случаю сожаление, однако ее выдали радостно вспыхнувшие глаза. От злости во мне пробудилась жестокость. Я достал из кармана стихи и положил на скатерть рядом с ее тарелкой. «Дрянные стишки», – бессердечно заявил я и, не удостоив девчонку взглядом, отправился будить Генри. Его лекция начиналась в девять тридцать, и он мог опоздать, если я не вытащу его из постели. В ответ на стук в дверь он умирающим голосом сообщил, что болен. Я вошел в комнату. На кровати-катафалке лежал практически мертвец. Я измерил ему температуру. Тридцать восемь и три. Что тут будешь делать? Я помчался вниз на кухню – советоваться с Бьюлой. «Вот увидите, он заставит ее вернуться домой», – сказала та и поведала мне историю, случившуюся два года назад, когда Кэти отправилась навестить могилу своего брата, похороненного на военном кладбище во Франции. |