Книга Я тебя чувствую, страница 16 – Валентина Торкья

Но до июня был апрель. А в апреле была выставка. И после нее все полетело к черту.

В итоге лучшей на курсе стала Сузанна. И конечно, Моя Мать после концерта не упустила случая указать мне на это.

— Ты большая умница, Аврора, и голова у тебя прекрасно работает, – продолжает она, не глядя на меня и играя с хлебной крошкой на столе, как анорексичный подросток. – Ты бы могла стать адвокатом. Или изучать экономику. Или поступить в политехнический. У тебя всегда была хорошая успеваемость по математике, если не считать последнего семестра.

У меня в горле словно застрял ком цемента. Такой большой, что меня сейчас стошнит. Я встаю из-за стола.

— Ты не можешь решать за меня, – говорю я дрожащим от гнева голосом.

Мать молча вглядывается в мое лицо. А у меня внутри начинается торнадо.

Я хочу кричать, пинаться, крушить все, что попадется под руку. Скрипка для меня все. У меня, кроме нее, ничего не осталось. И что делает Моя Мать? Отнимает у меня скрипку. Точно так же она поступила с отцом. Он был не таким, как ей хотелось, и она выбросила его, будто пустой тюбик из-под туши.

Я отодвигаю тарелку и выбегаю из дома, хлопнув дверью. Лучше переждать торнадо в Обычном Месте. Перед пагодой в парке Порта Венеция, на скамейке, на которой вырезаны тысячи признаний в любви.

Парк достаточно близко к дому, чтобы до него можно было добраться в два прыжка, и достаточно далеко, чтобы меня не было видно из окон квартиры.

Кто-то выгуливает собаку. Вдалеке неподвижно застыли карусели.

Я сижу и слушаю, как в листьях шелестит ветер. Быстро темнеет.

Я сую руку в карман и нащупываю пальцами холод металла.

Я ни на кого не смотрю, ни с кем не разговариваю.

Сейчас прозвенит звонок, и мне надо будет просто затеряться среди других учеников.

Меня никто не должен видеть. Потому что меня здесь быть не должно.

Не знаю, что будет, если меня застукают. Ланнистерша вполне может удвоить срок отстранения от занятий. Она ведь директриса. Или вообще исключит меня.

А мне все равно. Хуже, чем сейчас, уже не будет.

Я просто не знаю, куда мне еще податься. Мой дом не самое надежное место.

Я нажимаю на ручку двери с антипаникой^[6], прохожу по коридору первого этажа с кабинетами первых двух параллелей и выхожу в школьный сад – квадрат земли, покрытой тонким слоем травы, которая кажется всегда немного засохшей.

Моя цель в самом дальнем углу сада. Старая раздевалка, приспособленная под сарай. Когда я только поступила в лицей, это было довольно оживленное место, но потом Ланнистерша велела установить внутри детекторы дыма, и в конце концов после нескольких пожарных тревог даже самые заядлые курильщики перестали сюда приходить. Теперь здесь бывает только уборщица, однако, судя по состоянию здания… даже ее тут давно не было.

Я поднимаю деревянный засов, придерживающий дверь, и вхожу внутрь, освещая сарай фонариком на телефоне. Я прохожу мимо ржавого душевого крана и, сдвинув метлы, ведра и садовые принадлежности, создаю небольшое пространство между полками и мусорным ведром со старыми баскетбольными мячами. Здесь я и буду хранить мое сокровище. Скрипку.

Наверное, это не лучшая идея. В конце концов, любой, кто сюда войдет, сразу заметит аккуратный футляр среди всего этого барахла и паутины.

Но у меня нет выбора. Я кладу футляр в тайник и какое-то время молча смотрю на него. Такое ощущение, будто я на похоронах.