Книга Вакцина любви, страница 95 – Дейдра Дункан

Ее ровное, медленное дыхание шевелит пряди, упавшие на щеку. Я непроизвольно тянусь к ней и осторожно убираю волосы с лица мизинцем, скользя по виску и челюсти.

Грейс шевелится, и из ее горла вырывается тихий, волнующий стон.

— Джулиан?

Она сонно произносит мое имя, не открывая глаз, словно узнает меня лишь по прикосновению.

— М-м-м-хм-м, – шепчу я, опускаясь на колени, чтобы быть ближе.

Ее глаза медленно открываются. В темноте в них отчетливо отражаются радужные огоньки.

— Бедная девочка. Тяжелая ночь?

Эта томная улыбка заставляет мое сердце сначала замереть, а после бешено заколотиться. Кровь приливает к щекам, когда я представляю, как забираюсь к ней в постель.

Грейс моргает, все еще улыбаясь, но тут же напрягается, как будто вспоминает что-то важное.

— О боже… Я не сделала обход. Черт! Не могу поверить, что проспала.

Я убираю руку, когда она садится и свешивает ноги с края кровати, протирая глаза ото сна.

— Все в порядке, – успокаиваю я. – Формально обход пациентов – это моя работа.

Грейс хмурится, глядя в свой телефон.

— Я поставила будильник на 16:30 вместо 4:30.

Она хватает список и зевает.

— Ты… просыпаешься в полпятого утра, чтобы помочь мне с обходом?

В ее взгляде читается удивление. Цветные блики отражаются на ее коже и волосах, когда она наклоняется ко мне, торопливо убирая прядь, упавшую мне на лоб.

— Я просто… Они придираются к тебе по пустякам, а я обычно все равно не сплю, и… – Грейс вздыхает и опускает взгляд на свои колени. Ее голос становится тише, когда она добавляет: – …Я просто хочу, чтобы твои дни были хорошими, Джулиан.

У меня перехватывает дыхание.

Такая простая фраза. Я просто хочу, чтобы твои дни были хорошими. Но для меня она значит гораздо больше.

Я хочу, чтобы ты был счастлив, и пожертвую своим комфортом ради тебя.

Ее сияющие глаза поднимаются, чтобы встретиться с моими.

Кажется, я уже никогда не буду прежним. Время словно замедляется, а пистолет прижимается к моему сердцу, готовый изменить все. Ее палец на спусковом крючке, и, глядя в ее глаза, я не уверен, нажмет ли она на него или проявит ко мне милосердие.

Но я позволю ей сделать и то и другое, разве не так?

Ледяные щупальца обвиваются вокруг моих вен, когда истина пронзает меня как кинжалом.

Я позволю ей уничтожить меня и сделаю это с улыбкой на лице. Потому что теперь принадлежу ей.

Но что, если она никогда не согласится принадлежать мне?

— Грейс…

Резкий сигнал АСКОМ заставляет нас обоих вздрогнуть. Я отвечаю, рассеянно слушая быстрый доклад медсестры о пациентке в приемном покое. Мой взгляд прикован к Грейс, которая старательно изучает лежащий перед ней список, избегая зрительного контакта.

— Сейчас буду.

— Спасибо, доктор Сантини. Сегодня ваш последний день, верно? Нам нужно это отпраздновать.

— Обязательно, – отвечаю я, отключая пейджер.

Грейс протягивает мне список, но я все еще не могу отвести взгляд от ее лица, созвездия веснушек на переносице и одинокой веснушки над губой.

Сегодняшняя пересменка – пустая трата времени. Я пропускаю мимо ушей почти весь ее доклад, пока она не говорит:

— Эта последняя девушка… о ней тебе стоит поволноваться.

Теперь мое внимание полностью переключается на информацию о женщине в реанимации, что само по себе очень необычно для родильного отделения.