Книга Когда небо обращается в пепел, страница 75 – Нин Горман, Матье Гибе

Наконец она захлопывает тетрадь с конспектами и задает вопрос уже не по теме – зато личный. Вопрос в духе Скай:

— Не скучаешь по учебе?

— Да нет, не сказал бы. Я и в школе-то прилежным учеником не был, а в колледж решил пойти, потому что это как будто обязательный этап, – а еще моя бабушка хотела, чтобы я продолжал учиться.

— Но ты вроде разбираешься.

Я пожимаю плечами. Умственные способности никогда не мотивировали меня посещать лекции.

— Тебе же год осталось доучиться, ты разве не хочешь все-таки получить диплом? Знаю, ты сейчас скажешь, что у тебя нет на это денег, что ты хочешь отложить все, что заработаешь благодаря «Дели», на будущее Элиаса, но ресторан никуда не денется после того, как ты закончишь колледж, а Элиас еще в садик ходит.

Да, он ходит в сад, но в будущем перспектив у него больше, чем когда-либо было у меня.

— Ты, может, и права, но сейчас я не уверен, что мне это нужно…

— А чего тогда хмурый ходишь?

Я машинально глажу ноты на запястье, и этот жест не ускользает от внимания Скай. Она тут же жалеет, что спросила.

Хотя она-то ни в чем не виновата. Проблема во мне: с тех пор как умер Зак, я ни разу никому не смог до конца открыться. Даже с Сибилл у нас есть темы, которых мы не касаемся никогда, ни при каких обстоятельствах. Только с Заком я действительно мог говорить обо всем.

— Это… Зак считал, что я хорошо лажу с людьми и у меня получается им помогать. И поскольку других идей у меня не было, я решил, что психология мне подойдет. Оглядываясь назад, я понимаю, что он, скорее всего, был слишком высокого мнения обо мне.

— А я думаю, что не слишком.

— Да уж… У тебя, как и у Зака, имеется досадная склонность воображать, что во мне есть что-то хорошее.

Скай вытягивается рядом со мной, и я чуть отодвигаюсь, чтобы уступить ей место. Она утыкается головой мне в грудь.

— Эш, прости, что тогда, на кладбище, бросила тебя одного… Прости, что не поняла.

Я глажу ее пальцами по спине. Взгляд затуманивается, я ищу ответ в трещинках на потолке. Тот, что хранится в моем сердце, только кричит о моих слабостях, но, пожалуй, это единственный правдивый ответ, который я могу ей дать.

— В тот раз я сам себя оставил. Тебе не за что просить прощения.

Она обнимает меня крепче, словно боится, что я сломаюсь, если заговорю о своих ошибках. Нельзя отменить однажды принятые решения. Но мы все еще лежим рядом, в одной комнате, и ничего не изменилось, а я все еще чувствую себя разбитым внутри.

— Скай, как ты думаешь, все можно простить?

— Простить кому-то или простить себе?

Она гладит мои татуировки и обводит пальцем выведенное на коже слово «Лжец».

— Не знаю, просто иногда мне кажется, что, сломав слишком многое, начинаешь бояться хоть к чему-то прикоснуться. И чувствуешь себя слишком переломанным, чтобы двигаться дальше.

— Вот незадача: в прошлом году я встретила красавчика-брюнета, который сказал мне, что даже в самую темную ночь можно разглядеть проблеск надежды.

Я сказал это, потому что знал – ты сумеешь его отыскать. Но что важнее – ты захочешь его отыскать.

— А может, этот парень просто хотел залезть к тебе в постель?

— Ой, нет, у него не было никаких шансов… на тот момент.

Я привстаю на локте и наклоняюсь к Скай. Мои волосы щекочут ей лицо, и оно озаряется, пробуждая в моем сердце неописуемое чувство.