Книга Искренне. Безумно. Навсегда, страница 186 – Л. Дж. Шэн

— Какое удивление, – остроумно заметил Роу.

— Я открыла ящик в ее тумбочке и увидела «О Генри!». И тут же решила его съесть.

Роу усмехнулся:

— Он превзошел все твои ожидания?

— Он… – Я поборола рвотный рефлекс. – Лежал там с девяносто второго года.

Роу запрокинул голову и накрыл лицо рукой, подавив мрачный смешок.

— Кэл в своем репертуаре.

— Помню, я подумала, что все преувеличивают вкус шоколада. Батончик был сухим, ломким и на вкус напоминал кислый виноград. Все выходные я обнимала унитаз, как вернувшегося с войны возлюбленного. Оказывается, когда моя бабушка, эмигрантка из Советского Союза, сошла с самолета, добрые самаритяне встретили ее на взлетной полосе с корзинками еды, одеялами и всякой всячиной. Один из них раздавал шоколадные батончики. Она с такой нежностью вспоминала то время, что решила сохранить «О Генри!» на память.

— Ты слопала ее самое важное воспоминание? – Роу сексуально скрестил руки на груди. – Это самый характерный для тебя поступок, о котором я только слышал.

— Батончик оказался ужасно невкусным, но это первый шоколад, который я попробовала. Потому я до сих пор люблю его, и к черту рвотные позывы. А теперь спрашиваю в последний раз: где ты достал «О Генри!», Роу?

— Черт. – Его улыбка померкла.

Я завороженно смотрела на него, чувствуя ком в горле.

Он перевел взгляд на стену за моей спиной, избегая зрительного контакта.

— Я сделал их сам.

— Хм, повтори?

«Желательно повтори, снова кончив мне на грудь. Но, если честно, можешь кончить, куда захочешь», – подмывало меня добавить.

— Я. Сам. Их. Делаю. – У него раздулись крылья носа. – Они больше не продаются. Я знал, что ты любишь их. Потому нашел в интернете ингредиенты, несколько раз поэкспериментировал и начал готовить их для тебя. Обертку просто напечатал и завернул батончики в нее, – промямлил Роу, спохватившись. – Я посмотрел инструкцию на YouTube. Я готовил их, потому что я… – Он замолчал и с досадой провел ладонью по лицу.

— Почему? – Я еле сдерживала слезы.

— Ты всегда была привередой, а я не хотел, чтобы ты упала в обморок. У меня… – Он стиснул челюсти. – Мне снились об этом кошмары.

Переплетя наши пальцы, я сказала:

— Извини. Хотела бы я сниться тебе во снах, а не в кошмарах.

— Не переживай, милая, ты везде в главной роли. – Он зарылся рукой в волосах. – В моих снах. В кошмарах. В фантазиях. Но только не там, где я хотел бы видеть тебя сильнее всего.

— И где же это?

— В своей реальности.

Наши взгляды встретились. Я знала, что моргаю, как безумная. Сердце умоляло открыться Роу, рискнуть, нырнуть на глубину и попытаться выплыть, но мозг напомнил, чем закончились мои первые и единственные «отношения» – эмоциональной мясорубкой, от которой я до сих пор не оправилась.

— Но теперь? – Его глаза пылали тьмой и решимостью. – Теперь я знаю, каково это – обрести тебя. И не хочу больше спать, потому что, как оказалось, моя реальность лучше любых снов. Кого мы обманываем этой фигней про «ничего серьезного»? – спросил Роу и с нежностью провел пальцами по моему виску. – Я больше не могу. Извини, Пятнышко. Любить тебя вблизи еще мучительнее, чем издали. Это напоминает мне о том, чего я лишусь. О том, что никогда не сможет стать моим. Потому что… – Он облизал губы. – Ты как будто моя.