Книга Искренне. Безумно. Навсегда, страница 215 – Л. Дж. Шэн

Из-за него я до сих пор ощущала пустоту, хотя преодолела свои главные страхи – Эллисон и подкаст. Вот почему я занялась с ним сексом перед колледжем. Не потому что хотела лишиться девственности, а потому что была отчаянно, умилительно в него влюблена.

А моя любовь к нему была сильнее любого страха, с которым я боролась.

Я врала себе. Скармливала одну маленькую подлую ложь за другой, чтобы уберечь себя от разочарований и разбитого сердца.

Одиночество – это безопасность.

Ты не любишь Роу Касабланкаса.

Это всего лишь зимний роман.

Ты можешь носить джинсы с заниженной талией, словно на дворе еще начало 2000-х.

Врать себе все равно что распить целую бутылку вина.

В краткосрочной перспективе ложь казалась отличным решением, но в долгосрочной была совершенно разрушительна. Я убеждала себя, что не могу влюбиться, хотя все это время уже любила. Всеобъемлющей, полной любовью.

Вот черт. Я должна ему рассказать. Нет, я должна его добиться. Показать, как много он для меня значит. Простым признанием в любви тут не обойтись. Мне нужен поступок, как в ромкомах девяностых, чтобы показать Роу, какие у меня серьезные намерения. Хотя Роу четко дал понять, что не хочет, чтобы я звонила или писала ему, если не готова на «все».

А потом – эврика! – меня осенило. Вот что мне нужно – грандиозный жест.

— Да! – Я вскинула руки вверх, задрав лицо к небу. – Да, теперь я знаю, что делать!

— Лили, солнышко, отойди от… этой странной леди. – Два явно приезжих человека обошли меня, бросив оценивающий взгляд.

Но мне было наплевать. Я знала, как поступить.

И первый шаг я сделаю там, где все началось, – в Стейндропе. Где я отдала свое сердце парню, который подарил мне всю свою любовь. И где я забыла сообщить ему, что он для меня единственный.

«Emotions» – Mariah Carey

Во время перелета в Мэн у меня получилось не расплакаться на плече у соседа и не выглядеть психически неуравновешенной пассажиркой.

Я застала мамочку и Дилан на нашей кухне, где они поедали соленые огурцы. Грэвити жадно присосалась к соску Дилан, который размером был сопоставим с пиццей для всей семьи. Дилан выглядела великолепно, словно месяц назад не вытолкала из себя огромного младенца: блестящие волосы, безупречная кожа и тело, которому позавидовала бы Эль Макферсон ^[34]. Я запыхалась, пока бежала от арендованной машины до кухни, и пыталась отдышаться, рухнув на свободный стул в столовой.

— Я накосячила, – объявила я.

— Тебе придется уточнить. – Дилан отлепила сонную Грэвити от соска и передала ее моей маме, которая тут же приложила малышку к плечу, чтобы та отрыгнула. Похоже, у них уже выработался целый распорядок. Я радовалась, что после смерти папы маме составляли компанию Дилан и Грэвити. А еще мысленно отметила, что нужно спросить, как там дела с Такером. Последние дни я не касалась этой темы, зная, что Дилан неприятно это обсуждать.

— Роу. – Я схватилась за края обеденного стола, шумно дыша. – Я накосячила с Роу. Он – тот самый.

— Это признание в любви? – Дилан взяла недоеденный огурец и неторопливо погрызла кончик.

— Да, Дилан, это величайшее признание в любви. – Я пощелкала пальцами. – Не отвлекайся!

Мое откровение встретили громкой и нешуточной отрыжкой Грэвити.

— Вот так, милая! – засмеялась мамочка, воркуя с Грэв, которая даже не удосужилась проснуться, чтобы исторгнуть воздух из желудка. – Хорошая девочка!