Книга Отец подруги. Моё наваждение, страница 118 – Элен Блио

— Жестить с ним, я думаю, не стоит, Адам Янович.

Думает! Он думает, бл*дь! Он моих девочек на вечер выпустил из вида и думает! Сука! Уволю на хер!

Видимо Гареев понимает, что сморозил хрень.

— Выезжают ребята уже, где его ловить сейчас пробиваем.

— Он должен привезти её домой. Нет, не на университетскую, и не за город. К ней домой. К маме. Проследите, чтобы она зашла домой нормально. И чтобы не выходила до утра. Всё.

— Понял вас. Работаем.

Работают они! Херово работают…

Смотрю на себя в зеркало. Бл*дь… и чего я твою? Чего переполошился? Из-за девочки? Девочкам надо гулять с мальчиками. С такими как этот Сафаров Артур. Ходить в клубы, на вечеринки. Получать удовольствие от жизни.

А не сидеть под замком, пока взрослый дядя в гостинице на северах с ухоженными бабёнками винишко пьет.

Да уж… Агдамов.

И что будешь делать?

Пойдешь, трахнешь Аллочку?

Нет, бл*дь… достаю телефон, открываю браузер. Решила, значит, девочка Ева побегать по ночной столице? По кататься на тачке с мажорчиком? Ладно. Будет тебе и столица, и тачка и мажорчик. Сидеть неделю не сможешь!

Сплю плохо. Настроение ниже плинтуса. На душе так тоскливо, пусто.

Адам был с другой женщиной. Голос я слышала. Это…Это оказалось так больно, что я почти дышать не могу.

Это всегда так, когда любишь?

Я ведь знаю, что он меня – нет. Ну, по крайней мере не так как я его – точно. Я это чувствую.

И то, что он кого-то в номер пригласил только подтверждает. И что мне с этим делать?

Умом понимаю, что рубить с плеча точно не стоит, нужно хотя бы попытаться поговорить. Усмирить глупую гордость, которая под видом ангела сидит на плече и шепчет на ухо, что такие вещи прощать нельзя.

Какие вещи? То, что он был не один? Но… ведь и я была не одна, правда?

У меня с Артуром ничего не было. Может и у Адама тоже?

А гордость не унимается – ты сама-то, Ева, в это веришь? Чтобы у Агдамова и ничего? У него в номере девушка, и он её не тронул?

Голова уже болит от мыслей. Хочется забыть это всё, удалить, отформатировать диск и не думать.

Проваливаюсь в дрёму и сквозь сон слышу какие-то звуки, голоса. Мама встаёт на работу, но еще ведь так рано? Жмурюсь, зеваю, беру телефон с тумбочки. Шесть утра… половина седьмого. Рано, мама обычно встаёт позже. Или это Егор с утра пораньше?

Дверь в мою комнату приоткрывается.

— Ева, ты спишь? Тут к тебе пришли, – голос мамы заспанный, взволнованный.

— Кто?

— Я… – а этот я узнаю сразу и почти подскакиваю с кровати.

Его мощная фигура в дверном проёме.

— Евгения Владимировна, вы разрешите мне поговорить с вашей дочерью?

— Пожалуйста, только не кричите, спят еще приличные люди. – мама не упускает возможность съязвить. Ну да, в шесть утра у нас еще спят.

— Ева…

Он прикрывает дверь, делает шаг, а я сажусь и натягиваю до плеч одеяло.

— Ты… зачем прилетел?

— Это не очевидно? За тобой. Собирайся, у нас всего полтора часа до вылета.

— Ку-куда?…

— В Сургут. Давай, вставай умывайся, одевайся, у меня в двенадцать там встреча важная, опаздывать нельзя.

— Ты…

— Ева, ты меня слышишь?

— Я… у меня лекции, и работа, я…

Он резко опускается рядом, сгребает меня в охапку, сжимая ладонью подбородок. Немного страшно. Нет, не немного… просто страшно, потому что я вижу его глаза, а в них… в них ничего хорошего.