Книга Отец подруги. Моё наваждение, страница 123 – Элен Блио

Бл*дь, я в гребанном раю.

Боже, как это… как это стыдно! Всё то, что он делает! И как… кайфово, одновременно! И мне чертовски нравится чувствовать себя его игрушкой, его куколкой. Девочкой для удовольствия, которую он… любит?

Сердце замерло, когда я эти слова услышала. А холодный разум посмеялся над моими мечтами.

Он сказал, что любит, но я же видела его усмешку потом! Адам явно думал о том, что слова ничего не значат, но стоит их сказать, потому что мне так хочется их услышать.

Но ведь мог бы и не говорить? Правда? Мог бы не дразнить мою несчастную фантазию.

Ох, как же это всё неважно, когда он нависает сверху и смотрит так, словно хочет съесть меня! Моя попа горит, я еще ощущаю его удары. И рот тоже саднит, потому что в этот раз он не был слишком нежным. Заставил взять его член по-взрослому. Много, глубоко, грязно.

Мне понравилось.

Мне нравится с Адамом всё просто потому, что я дико влюблена. И хочу его постоянно. И готова к любым экспериментам. Самым запретным, самым темным… Хотя, пожалуй, не готова к одному – делить его с кем-то. Это однозначно. Не знаю, почему в такую сладкую секунду думаю об этом.

Но уже в другое мгновение всё забываю, потому что обжигающая крупная головка его члена дразнит мой клитор, а потом медленно входит, заполняя до упора.

— Ада-ам…

— Да, маленькая, да… вот так… хорошо…

Я обнажена, а на нём все еще рубашка и брюки, которые он едва приспустил. Это возбуждает очень сильно.

Каждый раз с ним – на пределе. Каждый раз до самого донышка. Каждый раз эмоциями захлёбываюсь, чувствами своими упиваюсь.

Каждый раз дикий страх, что всё это закончится однажды.

Нет, не в том смысле, что приестся, станет обыденным, будничным, потеряет яркость, краски, страсть…

В том смысле, что не будет нас. Его и меня. Адама и Евы.

Не думать об этом! Не думать, не думать! Остановиться.

— Малыш… такая вкусная… сладкая моя… конфета… съел бы, да… всю… от сюда, – он касается пальцев на моей ноге, потом проводит вверх, лаская бедро, выше по ребрам, груди, до макушки, – до сюда. Вылизал бы… всю…

— Вылижи… – придыханием отвечаю, еле слышно, подаваясь вперед, вбирая его в себя глубже.

Тут же чувствую его язык, губы, посасывающие пальцы на моих ногах, потом ведущие дальше, по внутренней стороне бедер, выходит из меня, чтобы выполнить задуманное, лижет там, смакуя, причмокивая, заставляя выгибаться и стонать, судорогой всё сводит, когда его язык проникает в пупок, обводит два раза, ведет выше, поглаживая полушария груди. И снова резко, сильно входит, насаживая на член. Всасывает бутончики сосков, собирая их вместе одной рукой и я кончаю, сжимая бедра, не в силах сдержать крики.

— Да… сладкая, да… еще… давай еще…

Его рот сталкивается с моим, это даже не поцелуй, это присвоение, завоевание. Клеймит меня, словно показывая, кто тут хозяин, и когда уже сам доходит до наивысшей точки, выплескивая в меня сперму хрипит, прижимаясь к моей груди:

— Люблю тебя, детка… люблю…

И я растекаюсь счастливой лужицей по гладким, черным шелковистым простыням.

— Поздравляю малыш, ты теперь тоже в высшей лиге. И я.

— Что? – переспрашиваю сиплым после криков голосом, не понимая о чём он.

— Мы теперь входим в «Клуб десятитысячников».

— Это… что значит? – задаю вопрос, хотя ответ уже, кажется, знаю.