Книга Отец подруги. Моё наваждение, страница 151 – Элен Блио

Объяснил, но, видимо, меня никто не понял или уже не захотел понять.

Янь – дочь моего давнего партнёра, которую я не видел много лет. Ясмина, конечно, не помнила, что я ей рассказывал о девочке из Китая, мистер Чжоу, её отец, начал работать со мной лет десять назад. Тогда он даже передавал для моей Ясмины подарки и красивые картинки, которые рисовала его девочка. Яньлинь училась в Америке, какое-то время жила во Франции, потом в Австралии. У Чжоу большой бизнес, он по всему миру катался и везде брал с собой любимую дочь. В этот раз решил взять её в Сингапур. Оказалось, что она начала учить русский язык, мы с ней много разговаривали, я пообещал найти ей тут, в России преподавателя – как раз подумал о том, что Еве это может быть интересно, вдруг захочет выучить китайский?

Когда Ева мне сказала про китайского партнёра у меня даже мысли не было, а когда я понял, что она меня приревновала к Яньлинь реально офигел. Хотел сказать – с ума сошла, она же мне в дочери годится? А потом понял, что звучит это не сильно убедительно.

Я уже влюбился в одну девушку, которая годилась мне в дочери.

И вот это был повод ночью вызывать в аэропорт Сафарова и ехать к нему домой?

И целоваться с ним?

Бл*дь… я думал, меня просто взорвёт от ярости.

Взять и вот так вот… всё спустить в унитаз!

Ох, Ева, Ева…

Нет, я, конечно, готов был всё понять и простить. И просить прощения.

Не готов был к такой глухой обороне и отказу.

— Пап… пожалуйста. Поезжай к ней, поговорите нормально.

— Уже… я только что от неё. Пытался поговорить. Но твоя подружка упёрлась рогом.

— Пап…

— Яся, не реви. Всё будет нормально. Ева успокоится, мы поговорим нормально еще раз. Я, надеюсь, сумею её убедить в том, что она совершает большую ошибку.

— Пап, просто скажи ей, что ты её любишь. Больше ничего не надо!

Ясмина подходит, садится ко мне на колени, обнимает.

Чёрт, моя малышка реально так переживает за меня! Я готов всё сделать, чтобы она не плакала.

— Пап, не пей больше, пожалуйста. Воняешь ужасно. И вообще…

— Что?

— Ты стал выглядеть хуже… просто… Ну… ты у нас с Евой такой красивый.

— У вас?

— Ну да… у нас. Знаешь, она тоже тебя очень любит, правда. Она не стала бы так себя вести, если бы не любила.

— Да? Не поехала бы с другим целоваться? Кажется, я что-то не знаю о любви.

— Она не целовалась с ним, пап. Не могла. Ну… это ошибка какая-то. Или… это он её целовал, а она…

— То есть если она без языка, то это не считается?

— Пап! Фу! Ты что?

— Ничего. Проехали. Ясь… а может… может ну его? Зачем тебе молодая мачеха? Еще родит мне кого-то, придётся делить наследство? А так, ты одна моя принцесса. Навсегда.

Ясмина отстраняется, смотрит на меня, по щекам текут крупные слезы.

— Пап… ты… ты что? Ты сейчас серьёзно? Ты… думаешь, мне нужно это наследство, да? Я… я же просто хочу, чтобы ты был счастлив.

— Я понял. Я сейчас вот офигенно счастлив, дочь. Мне вот эти качели эмоциональные, знаешь где? Я… просто… так задолбался… Хочу просто… отдохнуть хочу. Полетели в Эмираты что ли?

— Папа… перестань. Это уже не смешно.

— Я в курсе.

Отворачиваюсь, хочется воздуха глотнуть.

Правда, я устал. Реал, задолбало всё, сил нет.

Я люблю Еву, да. Но, возможно, я переоценил её чувства?

Вспоминаю её пустые глаза, когда я рассказывал про поездку, про Китай, про Яньлинь, и про то, что моя бывшая, тварь, спуталась с одним из моих безопасников, который её сливал инфу обо мне. Пустые глаза. Словно она уже всё решила за себя, за меня. За нас.