Книга Отец подруги. Моё наваждение, страница 152 – Элен Блио

— Адам, прости меня. Но… я не хочу. Больно очень.

— А мне не больно? Ты зачем сейчас всё ломаешь, Ева? Из-за чего? Первые траблы у нас, и ты сразу голову в песок? Жизнь она такая, не бывает, чтобы всё в шоколаде.

— Я знаю, Адам. Я понимаю.

— Возвращайся, малыш, а? – резко притягиваю к себе, напрочь забывая о её больных суставах. Ева вскрикивает, хватаясь за плечо. Я не реагирую – отвезу к Товию, он все вправит. Мне сейчас она нужна, её тело, её запах, её губы, её кожа. – Ева… я не могу без тебя, слышишь? Давай, хватит уже меня лечить. Я всё понял. Я буду стараться. Давай, кончай всё это…

Чувствую, как она мягко вырывается из моих рук, выгибается, стараясь отстраниться.

— Адам, нет, пусти, не надо… – и губы отворачивает.

— Ева… хватит! Я тоже не железный. И терпение моё не безгранично.

Глаза на меня вскидывает, вижу там в глубине огонь. Яростный.

— Прекрасно. Я не буду испытывать ваше терпение, господин Агдамов.

Так, бл*дь? Ну, прекрасно!

Так же резко отпускаю, руки поднимаю в жесте капитуляции, иду к машине.

Ладно. Я и это съем. Дам еще немного времени.

Наверное.

Только мне совсем не нравится то, что я чувствую.

Я подыхаю без неё.

Подыхаю.

— Что же ты так поздно пришла, милая? Уже три месяца, операцию делать нельзя, если только… какие-то особенные обстоятельства, изнасилование, например…Тогда напишу направление на аборт.

— Что? Какой аборт?

— Прерывание беременности. По закону можно только до двенадцать недель.

— Зачем… зачем прерывание? – я пытаюсь дышать, хотя новость о беременности совсем не новость для меня, но всё-таки одно дело сделать тест и увидеть две полоски, другое – услышать от врача.

Врача, которая с самой первой минуты мне почему-то неприятна, и это, видимо, взаимно.

Не понимаю, почему она говорит про аборт, неужели какие-то проблемы с ребёнком?

— Рожать будешь? – она смотрит на меня скептически, с сомнением. – Смотри, я могу написать, что по социальным показаниям.

— Я хочу ребёнка.

— Девятнадцать лет, студентка, уверена? – прищуривается, явно не ожидая от меня такой реакции.

— Да, конечно.

— Не замужем? Как воспитывать собираешься, на что?

Хочется агрессировать, сказать, что это не её дело, что я пойду жаловаться, что она не имеет права со мной таким тоном разговаривать. Но понимаю, что сил на это у меня нет. Просто встаю.

— Ты куда? Стой! Да подожди, господи, нежные все такие… Остановись!

Но я уже у двери. Мучительно хочется показать ей средний палец, но я сдерживаюсь. Убеждаю себя, что доктор всё это сказала не со зла. По сути, ведь она права.

Мне всего девятнадцать, правда двадцать исполнится совсем скоро. Но надвигающийся праздник меня скорее пугает, чем радует.

Я студентка, вернее, почти уже нет, институт забросила в последние недели, хочу взять академический отпуск, теперь вот точно придётся. Да, у меня есть кое какие сбережения, и зарабатывать я умею, могу вернуть своих учеников, на подгузники мне хватит.

А еще я могу сообщить о ребёнке его отцу. Адаму Агдамову. Миллиардеру. И всё у нас будет в шоколаде, и у меня, и у малыша.

Но…

Я не знаю, как это сделать и мне очень стыдно.

После всего, что я натворила прийти и сказать – я беременна от тебя?

Да, да… я натворила. Ревновала. Подозревала его в связи с другой. Наделала глупостей.