Книга Отец подруги. Моё наваждение, страница 44 – Элен Блио

Это Товий говорит видя, как я направился к кабинету. Да уж, явно мне там делать нечего.

Сижу несколько минут тупо пялясь в дверь. Сколько можно вправлять вывих? Это быстро? Ей будет больно? Что у неё за проблема? Неужели она из-за этого бросила спорт? Обидно. У неё охренеть как красиво получается. И вообще… она охренеть какая. А мне…

Мне надо хотя бы умыться холодной водой.

Иду в туалет, кран открываю, смотрю на свою физиономию в зеркало.

Когда ты успел так вляпаться, Адам? Нашёл себе Еву, на старости лет!

Чёрт, да что я уперся в эту старость? Я молод. Даже для Евы мой возраст нормален. Это не в тридцать лет разница! И не в сорок, как у некоторых. Да и вообще, о чём я думаю? Я не собираюсь вступать в отношения с малолеткой, а для девушек за двадцать пять и даже за тридцать я вообще – находка.

Вода не так чтобы ледяная, освежаю лицо раз, другой. Хочется с головой под кран уйти, но это будет палево, если я вернусь к кабинету мокрый.

Так, ладно. Слегка остыл. Надо решить, что дальше.

Ева. Что делать с Евой? Отвезти домой и попросить общаться с Ясминой на нейтральной территории? А как же работа? Предложить ей до сентября перебраться в комнату персонала? Можно. Да.

Самому переехать в город и жить там до августа? В пентхаузе с джакузи на крыше я от жары не сдохну.

Отправить их двоих на пару недель в Грецию или в Турцию? Пусть отдохнут перед учебным годом. Да, это можно.

Оставить все как есть и плыть по течению? Но я ведь знаю, куда приплыву?

Приплыву я в койку Евы и очень скоро. А это – табу.

Не только потому, что дочь подруги. Она девственница. Это хренова ответственность. И зачем мне это надо, если я знаю – трахну её и всё? Интерес пропадёт. Спадёт очарование. Уйдет адреналин, страсть. Останется маленькая девочка с разбитым сердцем.

Влюбится же в меня, подонка…

Еще раз смотрю на себя, вытираю лицо.

Держись от неё подальше Адам Агдамов. Ой, держись.

Выхожу к кабинету. Он открыт. Пусто.

Чёрт! Спешу к стойке ресепшн, Товий там стоит.

— Где Ева?

— В такси села только что.

— Какое такси?

— Желтенькое, с шашечками.

— Ты зачем её отпустил? Она же…

— Она заплатила за приём и уехала, Адам.

Уехала.

Твою ж мать…

К боли я привыкла. Звучит странно да? Для девушки в девятнадцать. Но это так.

Когда ты в большом спорте – к ней быстро привыкаешь. Сначала на тренировке. Растяжка – это больно. Шпагат – очень больно. Конечно, потом, когда тело уже готово ко всем этим вещам, то боли нет, ну или почти нет. Многим пришлось бросить спорт из-за недостаточной гибкости, из-за проблем с суставами. Я еще долго держалась. На морально волевых часто.

Мне просто хотелось выступать, занимать первые места. Я так горела спортом, там мечтала поехать на международные старты, на «Олимпиаду»! А еще… я хотела выступать, чтобы мама и бабушка мною гордились, чтобы показать им, что они не зря водили меня на тренировки, не зря платили за занятия, порой ущемляя себя. Я помню, как бабушка отдавала пенсию, чтобы мне могли сшить костюм. А индивидуальные занятия с хореографом? Да, потом, когда меня взяли в школу олимпийского резерва, когда пошли результаты – стало проще.

А потом всё закончилось.

Тогда мне казалось, что я умерла.

Сейчас, глядя в окно на проносящиеся мимо поля и заборы коттеджных поселков я вспоминаю свои последние соревнования и не могу сдержать слез.