Книга Обмани меня, страница 107 – Арина Ларина

— Он звонил мне, - продолжала Юна, садясь на край кровати. - Только что. В панике. Сказал, что ты бросила трубку. Что не отвечаешь на звонки. Что он не успел сказать тебе что-то важное.

Конечно, звонил ей.

Своей мамочке.

Жаловаться на сумасшедшую беременную подругу, которая швыряет телефоны в стену.

— Ева, - Юна протянула руку. Коснулась моей - осторожно, как касаются раненого животного. - Что бы ни случилось - это можно исправить. Вы любите друг друга. Это главное.

Я смотрела на её руку.

На эти тонкие пальцы с идеальным маникюром. На это прикосновение - мягкое, тёплое.

И видела - видела за маской - торжество.

Она наслаждалась этим.

Моей болью. Моими слезами. Моим срывом.

Она ждала этого.

Готовила.

Может, даже - устроила.

Продлённый тур. Дополнительные концерты. Билеты, раскупленные за час.

Кто утверждает расписание группы? Кто подписывает контракты? Кто решает, где и когда они будут выступать?

Продюсеры.

А кто платит продюсерам?

Я тряхнула головой.

Паранойя. Это просто паранойя. Она не могла организовать дополнительные концерты. Она не настолько влиятельна.

Или могла?

Семья Пак. Старые деньги. Связи везде. В индустрии развлечений - особенно.

Я не знала.

Не знала больше ничего.

— Я хочу побыть одна, - сказала я. Голос был хриплым, чужим. - Пожалуйста.

— Ева…

— Пожалуйста.

Юна посмотрела на меня - долго, внимательно. Её глаза - тёмные, глубокие - изучали моё лицо.

— Хорошо, - сказала она наконец. Встала. Разгладила халат. - Отдыхай, милая. Если что-то понадобится - я рядом. Всегда рядом.

Она вышла.

Дверь закрылась - мягко, почти беззвучно.

Я стояла посреди комнаты.

Одна.

В этом огромном доме. В этой золотой клетке. В этой ловушке, из которой не было выхода.

Тэджун не приедет.

Ещё месяц.

Тридцать дней.

Семьсот двадцать часов.

Одна.

С ними.

Я опустилась на пол.

Прямо там, где стояла. Ноги подкосились, и я упала - на колени, потом на бок. Свернулась калачиком - как эмбрион, как ребёнок в утробе. Обхватила живот руками - там, где рос мой малыш.

— Прости, - прошептала я. - Прости, маленький. Мама не должна так. Не должна кричать. Не должна плакать. Не должна бросать телефоны в стену. Это вредно для тебя. Это всё вредно для тебя.

Слёзы текли по щекам - тихо, беззвучно. Впитывались в ковёр - дорогой, персидский, стоящий целое состояние.

— Но я так устала, - шептала я в пустоту. - Так устала бояться. Так устала быть одной. Так устала притворяться, что всё в порядке. Так устала… жить.

Я закрыла глаза.

И провалилась в темноту - густую, вязкую, милосердную.

Глава тридцать четвертая

Я думала, что сошла с ума.

Когда дверь гостиной открылась и я увидела её - мою маму, мою родную маму - я была уверена, что это галлюцинация. Что моё измученное сознание наконец сдалось и начало показывать мне то, что я хотела видеть больше всего на свете.

Но потом она сказала:

— Евочка…

И я поняла - это реальность.

Её голос - тот самый голос, который пел мне колыбельные, который утешал после кошмаров, который говорил «всё будет хорошо, детка» каждый раз, когда мир рушился. Её запах - знакомый с детства, родной, единственный во всей вселенной. Её руки - которые обхватили меня, прижали к себе, не отпускали.

— Мама, - прошептала я. - Мамочка…

И разрыдалась.