Книга Обмани меня, страница 47 – Арина Ларина

Я молчала.

Букет в моих руках казался тяжёлым. Белые розы пахли сладко, одурманивающе.

— Ева, - он взял мою руку снова. - Я не прошу ответа сейчас. Не прошу решения. Просто… дай мне быть рядом. Хотя бы сегодня. Хотя бы пока ты здесь.

— А потом?

— А потом - что скажешь. Хочешь - уеду. Хочешь - останусь. Хочешь - буду звонить каждый день и писать каждый час. Хочешь - буду молчать и ждать.

Он сжал мою ладонь.

— Я всё сделаю. Всё, что ты захочешь. Только не прогоняй меня сейчас. Пожалуйста.

Я смотрела на наши переплетённые пальцы.

Его рука - большая, тёплая. Моя - маленькая, дрожащая.

— Ладно, - сказала я. - Сегодня.

Он выдохнул.

— Спасибо.

— Это не прощение.

— Я знаю.

— Это просто… передышка.

— Понимаю.

Он поднёс мою руку к губам. Поцеловал костяшки - нежно, едва касаясь.

— Спасибо, - повторил он. - Спасибо, что даёшь мне шанс.

Результаты объявили через два часа.

Мы сидели в зале - я и он, рядом, но не касаясь друг друга. Вокруг - другие участники, их семьи, журналисты. Камеры то и дело направлялись на нас, вспышки слепили глаза.

TJ на конкурсе пианистов. TJ рядом с неизвестной русской девушкой. Сенсация.

Мне было всё равно.

— Третье место, - объявил ведущий. - Лю Мэй, Китай.

Аплодисменты. Девушка в красном платье вышла на сцену, приняла бронзовую статуэтку.

— Второе место. Такахаси Юки, Япония.

Снова аплодисменты. Парень в очках поклонился, забрал награду.

Сердце колотилось в горле.

— Первое место…

Пауза. Долгая, мучительная.

— Ева Валевская, Россия!

Зал взорвался.

Я не могла пошевелиться. Сидела и смотрела на сцену, не понимая - это правда? Это мне?

— Ева, - голос Тэджуна пробился сквозь шум. - Это ты. Иди.

Я встала на ватных ногах.

Пошла к сцене.

Ступеньки. Свет. Микрофоны.

Женщина из жюри - Мин Со Ён - улыбалась мне.

— Поздравляю, - сказала она, протягивая золотую статуэтку. - Вы это заслужили.

Я взяла награду.

Тяжёлая. Холодная. Настоящая.

Первое место. Я победила.

Я - победила.

Зал аплодировал. Камеры снимали. Журналисты кричали вопросы.

А я смотрела на него.

Он стоял в первом ряду и улыбался. Не своей сценической улыбкой - настоящей. Той, которую я видела на горе, когда он поднимал меня из снега.

«Я горжусь тобой», - прочитала я по его губам.

И почему-то от этих беззвучных слов - слёзы хлынули из глаз.

После церемонии он увёз меня.

Чёрная машина с тонированными стёклами ждала у служебного выхода. Охрана оттеснила журналистов, мы нырнули внутрь - и город понёс нас куда-то в ночь.

Я сидела рядом с ним, прижимая к груди статуэтку и букет.

Молчала.

Он тоже молчал.

За окном мелькал Сеул - огни, небоскрёбы, люди. Красивый, чужой, огромный.

— Куда мы едем? - спросила я наконец.

— Ко мне.

Я посмотрела на него.

— К тебе?

— Если ты не против. - Он смотрел прямо перед собой. - Там тихо. Никаких камер. Никаких папарацци. Просто мы.

Просто мы.

Как тогда - в его номере. Перед тем, как всё сломалось.

— Я не знаю, готова ли…

— Я не буду давить, - он перебил. - Не буду ничего требовать. Просто поговорим. Или помолчим. Или ты ляжешь спать, а я буду смотреть, как ты дышишь.

Я невольно улыбнулась.

— Звучит жутковато.

— Знаю. - Он тоже улыбнулся. - Но это правда. Я скучал по тому, как ты дышишь. Как хмуришься во сне. Как бормочешь что-то непонятное.

— Я бормочу во сне?