Книга Отраженная реальность, страница 142 – Тери Нова

— Пап…

— Думаю, я должен извиниться перед тобой, – начинает он, заставляя меня потрясенно замолчать. – Мне не следовало полагаться лишь на свою уверенность в том, что все под контролем. Но я боялся, Звездочка, поэтому совершил одну из главнейших ошибок в жизни – бросил тебя, когда ты нуждалась во мне больше всего.

Я не знаю, что ответить, поэтому молчу, пока в глазах собираются слезы. Папа встает и обходит стол, приседая передо мной на корточки, точно так же, как делал в детстве.

— Прости меня, Розмари, я был слеп, глуп и растерян, думал, что, отдаляясь от тебя, защищаю от зла в своем мире. Нет ничего более драгоценного, чем ты, и я так сожалею, что не говорил это чаще.

Теперь я начинаю рыдать в полную силу, мне так хочется обнять своего отца и вдохнуть запах утренней газеты и спокойствия. Но его прикосновения все еще слишком болезненны, поэтому я делаю над собой усилие и произношу:

— Я прощаю тебя, папа, только пообещай, что перестанешь себя винить, – совру, если скажу, что не чувствовала себя брошенной, но теперь все изменилось, у меня есть человек, который способен одним только присутствием зажечь в небе надо мной мириады невидимых звезд.

— Я попытаюсь, но не обещаю. Все, чего я когда-либо хотел, – чтобы ты была счастлива, Звездочка.

— Я счастлива, папа, очень счастлива. И я наконец знаю, чем хочу заняться, только надеюсь, тебя не расстроит, если я на какое-то время отложу идею об университете и сосредоточусь на чем-то другом.

Недавние обстоятельства показали, что наши мечты могут меняться, и в этом нет ничего противоестественного и страшного. Поэтому я бы хотела чаще бывать в центре «Стикса», чтобы заботиться о тех, кто нуждается в помощи и поддержке. Внезапно я осознала, что приносить пользу обществу можно различными способами, будь то великие научные открытия или доза человечности, примененная в правильный момент. Еще никогда мне не было так легко и спокойно.

Папа соглашается со всем, когда я рассказываю о своей идее создания благотворительного фонда для жертв насилия, и мы вместе выбираем название, останавливаясь на имени моей покойной матери. Он будет называться «Амелия», символизируя трудолюбие, усердие и все то, что лежит в основе любых моих начинаний.

— Ты скучаешь по ней? – спрашиваю, когда наше многочасовое обсуждение плана подходит к концу. Папа слегка улыбается, уголки его глаз сминаются от морщин.

— Каждый божий день, – он вздыхает, откладывая ручку в сторону. – Я бы хотел, чтобы ты испытала такую же сильную любовь с правильным человеком.

Сначала я медлю, но потом решаю сорвать пластырь и признаюсь.

— Возможно, я уже кое-кого нашла, – наши взгляды встречаются, папа удивленно приподнимает густую бровь. – Хайден делает мою жизнь в тысячу раз ярче, с ним я ощущаю себя в безопасности. И он любит меня так же сильно, как я люблю его. Я люблю Хайдена, папа.

Губы отца поджимаются, он чешет затылок, задумчиво глядя на меня.

— Стоило догадаться раньше.

— Это ничего бы не изменило, – пожимаю плечом, нет смысла объяснять, что мы связаны судьбой, как и говорили карты.

— Я не спущу с него глаз, просто знай это. – Папа выпрямляется. – Кстати, где он?

Подавляю смешок.

— Борется со злом, как и всегда.

Я беру его голову и со всей силы ударяю о стену кабинки, гипсокартон трещит, крошки и пыль рассыпаются вокруг. Кровь окрашивает идеально белый интерьер копировальной комнаты.