Книга Отраженная реальность, страница 34 – Тери Нова

Признаться, меньшего я и не ожидал, учитывая обстоятельства. Мои руки все еще помнят крохотный вес Розмари, пока я вез ее едва дышащую в больницу сразу после происшествия, тогда в какой-то момент показалось, что она тает прямо у меня на глазах и вот-вот полностью растворится в воздухе. Но она выжила, боролась и вернулась назло всему. Если хоть маленькая часть того вызова, что таился в ее взгляде, уцелела, с этим можно что-нибудь сделать.

Время – поразительный инструмент исцеления, способный залатать даже самые глубокие раны. Пусть не полностью, пусть они иногда кровоточат, но неизбежно становится проще не поддаваться на уловки того зла, что однажды соприкоснулось с нашими душами. Надеюсь, у Розмари есть все время мира, чтобы вспомнить о космосе и всем том, что, по словам ее отца, она так любила.

— Так я могу попробовать поговорить с ней? – спрашиваю уже даже не потому, что хочу знать, что ей удалось услышать в тяжелые минуты плена, а по какой-то другой нелепой причине.

— Останься на ужин, и ты получишь ответ.

Вот все, что он говорит, оставляя меня одиноко стоять у окна, когда выходит из кабинета, пахнущего табаком и тяжелым, как тонна свинца, отчаянием.

Уютная столовая в оливковых тонах навевает воспоминания о доме, в котором я вырос, разница лишь в том, что этот особняк роскошен до отвращения, а крохотный двухэтажный коттедж, что мы с матерью делили после смерти отца, остался таким же скромным. Ароматы мясной подливки и печеного картофеля в травах будоражат рецепторы, изголодавшиеся по домашней еде. Я ожидал огромного количества столовых приборов, перебирая в голове все, что знаю о предназначении десертных вилок, но это не пригодилось. Хотя образ одной такой, однажды воткнутой в глазное яблоко моего врага, вызывал непроизвольную улыбку.

Экономка непринужденно смеется, стоя на пороге, и кричит куда-то в сторону кухни, чтобы вносили блюда, я оглядываю стол в замешательстве: разве уже не достаточно? Разумеется, нет, еда не кажется роскошью для того, кто не голодал, прячась под палящим солнцем пустыни, не был заперт в одиночной камере, пока ливийские боевики удерживали его подразделение на расстоянии снайперского выстрела. На столе уже нет места, и Закари довольно раскладывает салфетку на коленях, чопорно вынюхивая что-то в бокале с вином. Он крутит его, перекатывая отблески света в бордовой жидкости, а потом подносит к губам и смакует, не дожидаясь никого. Нина подходит ближе, что-то шепча ему на ухо, пряча расползающуюся по лицу неловкость за тенью улыбки.

— Ты уверена? – шепотом спрашивает он, незаметно пытаясь заглянуть за спину помощницы.

— Просто попробуем.

Изображая скуку, делаю вид, что не замечаю перешептываний и смрада какой-то заварушки.

Я провел около трех часов в кабинете, попросив разрешения поработать, пока ужин не будет готов, но все это время мои мысли блуждали вокруг одинокой фигуры в саду. В какой-то момент я не выдержал и поднялся, снова подойдя к окну, но Розмари там уже не было, она ушла. Сопротивляясь желанию покинуть кабинет и отправиться на ее поиски, я вернулся за компьютер и стал проверять свою почту, используя защищенную линию передачи данных.

И вот, когда Нина занимает свое место по правую руку от Закари, я смотрю на пару пустующих стульев в ожидании той, в чьих руках детали головоломки, необходимые мне, чтобы окончательно не выжить из ума.