Книга Социальная клетка, страница 22 – Софья Макаренко

— Советую отойти, ведь я не хочу, чтобы ты меня касался, – твёрдо заявила я, утопая в зелени его глаз.

— А если я буду осторожен и нежен? – он словно змей искуситель, пытался уговорить меня подчиниться его воле.

— Я что-то неправильно объясняю. Мне не хочется, чтобы ты меня касался в любом случае.

— Но почему? Почему ты отвергаешь меня?

Злость начала кипеть во мне бурным потоком и поэтому я прокричала:

— Потому что, ты мне не нравишься. Будь ты хоть последним мужиком на земле, я не стала бы с тобой заводить отношения и тем более – прикасаться. Так, что оставь меня в покое!

После моих слов он ушёл, ничего не сказав. Скорее всего обиделся. Но я не видела своей вины в этом. Этот громила лапал меня и насильно поцеловал. Так что я сделала всё верно. Пока не наступил один роковой день.

Тая

Мой отец был спокойным алкоголиком. Он не бил и не оскорблял меня, когда был в подобном состоянии. Отец просто лежал и спал, вспоминая истории из жизни. Казалось, тогда это было для него единственным успокоительным. Часто во сне он звал маму, а по утру громко плакал. Мой отец пытался выбраться из этой ямы, но ничего не получалось. Алкоголь медленно убивал его у меня на глазах. Однажды, когда отец в очередной раз напился, во сне он пробормотал:

— Прости милая, я не сберёг нашу дочку. Мне не хочется терять и её. Но теперь я не знаю, что и делать.

Этот пьяный бред меня напугал. Мне не хотелось быть причастной в дела моего отца. Иногда, когда мой папа был трезвый он рассказывал, как играл с очень влиятельными людьми и выигрывал у них большие суммы. Конечно, это получалось у него не всегда. Мне не хотелось стать, что-то вроде выигрыша для кого-то. Это ведь незаконно, верно?

Сидя напротив этой небольшой дыры, которую мне удалось прорыть, я думала об этом. Могла ли попасть сюда из-за своего отца? Мог ли он меня проиграть какому-нибудь человеку? А вдруг громила и есть тот самый человек? Если моя теория верна, то пока я не отдамся ему самолично, он не сможет выпустить меня отсюда. Но тогда зачем Владу так заморачиваться? Зачем идти на какие-то уступки? Что-то странное.

Я сумела преодолеть гипсокартон в стене и выгрести часть пеноблока. Теперь моя рука до запястья проходила. Я чувствовала, что кирпичная стена ближе, чем казалось. Это радовало, как никогда.

С того дня Влад не выходил из своей комнаты. Я не слышала, как он ходил, или бродил по квартире. Парень старательно меня избегал, не показываясь на глаза. Я же в это время расковыривала стену дальше. Но всё-таки мысль о том, что ему могло стать плохо не давала мне покоя. Я её отгоняла успешно до одного дня. Это был день моей ошибки.

Освежившись после душа, я переоделась в удобную ярко-красную пижаму, и уже направлялась в спальню как услышала крик. Мужской. Грубый. Единственный, который мог быть здесь. Это был голос Влада. Я подошла к его спальне и услышала всхлипы. Неужели ему больно? Если он тут умрёт, то я точно не прощу себя за то, что думала о нём ужасные вещи. Ладно, отступать мне не хотелось. Удостоверюсь, что с ним всё хорошо и быстро убегу к себе. Когда я открыла дверь в его спальне было темно. Лишь спустя пару секунд мои глаза свыклись с этим мраком. Громила сидел на полу, обнимая себя за плечи. Всхлипывал и задыхался. Его тело будто тряслось в лихорадке. Было похоже на то, что у него случилась паническая атака.