Книга Социальная клетка, страница 40 – Софья Макаренко

Помню тогда в один из весенних дней я повстречала мальчика. Лысого в медицинской маске. Из-за того, что мы виделись с ним всего пару раз, я совершенно забыла, как он выглядит. Словно из моих воспоминаний кто-то стёр его лицо с помощью ластика. Его имя тоже пропало среди закрытых папок моей памяти. Но не удивительно что так произошло. Ведь мне тогда было всего лишь семь лет. Я могу лишь предположить, что после смерти мамы в моей голове тоже что-то сломалось, как и в отце. Только я не стремилась заглушить эту боль алкоголем.

Отчётливо в моей голове вспоминается наша последняя встреча с этим парнем. Он уже тогда не стремился скрывать своё лицо за маской и спокойно говорил со мной. Тогда стояло жаркое лето. Мама работала не покладая рук, пока мой отец бережно убирался дома и готовил еду. Я напросилась тогда прогуляться, хотя и папа был против меня отпускать в такое пекло. Поэтому пришлось идти в жутко позорной панамке, чтобы меня не схватил солнечный удар. Благо отец дал с собой пару апельсинов, чтобы я смогла угостить своего друга.

— В это панамке ты выглядишь прямо как гном. Ха-ха-ха! – рассмеялся тогда тот мальчик, когда меня увидел. Он театрально схватился за живот и начал громко ржать. Я же, стиснув зубы отвернулась от него. Мы сидели тогда на скамейке, что скрывалась в тени огромного крепкого дерева.

— Зато я не словлю солнечный удар, в отличии от лысой башки. Пирожок случайно не принёс? – парировала я на его смешки.

— Очень смешно. Аж обхохочешься!

— Кстати, чуть не забыла, – произнесла я, протягивая ему апельсин: – Вот, папа, попросил поделиться с другом.

Мальчик неохотно взял апельсин и начал чистить его вместе со мной. Когда мы вместе начали есть, мальчик прошипел, поедая дольку.

— Фто то не так? – спросила я, пожёвывая цитрус.

— Ничего, просто рана на губе толком не затянулась ещё, поэтому щиплет, – ответил он.

Я посмотрела на него тогда и взяв в руки его очищенный апельсин приказала: Открой рот.

— Зачем тебе это?

— Буду тебя кормить. Так вероятность попадания меньше всего.

Мальчик надул свои губы и сложил руки на груди.

— Вообще-то я уже взрослый и сам справлюсь. Без твоей помощи, – возразил он, в очередной раз шипя от сока, попавшего на губу. Я протянула чистую руку к его лицу и вытерла влагу большим пальцем. Мальчик застыл в изумление от этого действия. Его губы оказались очень мягкие по ощущению, не смотря на шрам.

— Ты что делаешь?

— Убираю сок, чтобы больно не было.

На моё удивление мальчик не двигался. Он спокойно наблюдал за моими действиями. Не мешал и не убирал руку. Как будто ему это даже нравилось. Наблюдать, как я нежно забочусь о нём. Это завораживало.

Как-только я убрала руку от его лица, он спросил:

— Можно тебя поцеловать?

Я обомлела и покачав головой ответила:

— Нет, мы с тобой мало знакомы.

— А я думаю нормально. Для поцелуя в самый раз. Ведь ты мне нравишься. И кажется я тебе тоже.

— Нет! Нет и ещё раз нет! Я тебя плохо знаю.

— Сколько тебе нужно времени, чтобы ты согласилась? – настаивал он.

— Для начала мне бы хотелось стать взрослой.

Мальчик нахмурился и сложил руки на своей груди:

— Это слишком долго. Мне хотелось бы, чтобы ты была со мной уже сейчас.

— Я не могу.

— Почему?

— Мне нравится так, как я живу сейчас. Проводить время с родителями. И играть на площадке с тобой иногда. Сейчас меня всё это устраивает и радует.