Книга Твоё идеальное чудовище, страница 53 – Филиппа Фелье

Машина рвёт асфальт. Колёса визжат на поворотах.

А мне до жути обидно. Я права… и не права одновременно. И это чувство внутри режет лезвием по сердцу.

Мы паркуемся резко. Так, что меня кидает вперёд. Ремень безопасности впивается в живот и плечо.

— На выход, – командует Кай, захлопывая за собой дверь так, что салон дребезжит.

Я открываю дверь со своей стороны и выхожу. Мороз тут же кусает голые плечи. Я настолько разбита, что не сразу замечаю, как меня окутывает тепло от пиджака. И его запах. Тающий айсберг и перец. Сейчас перца больше.

Он постоянно заботится обо мне. Даже когда зол.

От этого ещё сильнее хочется плакать.

— Спасибо, – тихо бормочу я слова благодарности.

Но Кай не слушает. Он уже идёт впереди.

Его рука всё ещё кровит. Там, возможно, остались осколки. Но он не дастся осмотреть. Не в таком настроении.

Дверь перед Каем разъезжается, пропуская нас в частную клинику.

— Вы что-то… – начинает медсестра за стойкой, но тут же замолкает, глядя на выражение лица Кая.

— Где Док? – резко спрашивает он.

Девушка вздрагивает и указывает пальцем на боковой коридор.

— В восемнадцатой палате, – тараторит она, бледнея. На меня даже не смотрит.

Кай резко разворачивается. Широкими шагами идёт по коридору. Я за ним, звонко стуча каблуками по блестящей светлой плитке. Кутаюсь в его пиджак, будто защиты ищу. Но от него ли или от ситуации в целом?

Он толкает дверь так, что та бьётся о стену, жалобно скрипит.

— Где он? – рычит Кай, обращаясь к мужчине в белом халате.

— Твой подопечный? – спрашивает тот, спокойно взирая на Кая.

Его взгляд скользит по мне, оценивающе. В глазах появляются хитрые искорки.

— А-а, я понял. Посетитель…ница, – усмехается доктор, скрещивая руки на груди. Переводит взгляд на Кая. – Пацан прогуляться вышел. Недавно встал. Я не советовал, но кого бы он слушал. Такой непоседа.

Доктор хмыкает и снова на меня смотрит.

— Рановато ему подниматься. Швы могут разойтись. Но он отказывался пользоваться судном. В туалет пошёл. На ходунках.

Кай разворачивается. Отодвигает меня от двери и выходит в коридор. Я рвусь за ним, но мне на плечо ложится рука, останавливая.

— Ничего он ему не сделает, – мягким, убаюкивающим голосом сообщает мне доктор. – Он столько бабок вывалил за спасение пацанёнка. Кровь свою жертвовал, когда донора для переливания не нашли. Так что, не беспокойтесь, юная леди. И теперь я его понимаю.

Док берёт мою руку и подносит тыльной стороной к своим губам. Целует почти неощутимо. И мне вдруг чудится что-то общее в том взгляде, который он бросает на меня, и во взгляде Кая. Нечто неуловимо схожее.

— Что… что он сделал? – переспрашиваю, потому что мысли путаются.

Кай заплатил за спасение Тима? Сдавал кровь для переливания? Что…

— Всё с вашим братом будет хорошо, – ухмыляется Док и выходит из палаты.

А я замираю с открытым ртом. И хмурюсь так, что лоб болит.

Значит, всё это время, Тим был в безопасности. Не просто «жив», а шёл на поправку. Но почему Кай ничего об этом не сказал? Ни словом не обмолвился. Тогда, мне было бы спокойнее. Тогда я…

Что бы я сделала? Поверила бы ему, если бы он признался во всём? Не уверена.

Но теперь всё не так. Теперь…

— Ты! – хриплый рык Тимофея заставляет вздрогнуть.

Я узнаю его голос из тысячи. Но никогда – таким. Сдавленным, полным животной ярости.