Книга Твоё идеальное чудовище, страница 54 – Филиппа Фелье

Я оборачиваюсь.

Тим стоит посреди коридора, отпустив ходунки. Он хватает со столика у стены металлический поднос с лекарствами. Ампулы и флаконы летят на пол, разбиваясь.

— Скотина, куда ты дел мою сестру?!

Он замахивается. Поднос летит в голову Кая.

Кай

Этот мелкий… гадёныш замахивается на меня подносом.

Удар плашмя по голове не причинит мне вреда. Вот если бы он бил боковиной в шею… Но он слишком наивен. Или глуп. Или и то, и другое.

Я ухмыляюсь, глядя на его бессмысленные потуги. За секунду в голове мелькает миллион вариантов: отбить атаку, уклониться, выбить поднос из его рук и скрутить засранца… Всё это я успею сделать до того, как металл коснётся моих волос.

Но все мысли рассеиваются, когда между нами стеной становится она.

— Остановись немедленно! – впервые слышу, как Мышка повышает голос.

Лёгкие командные, но испуганные нотки – что-то новое. И безумно притягательное.

И Тим застывает. Замораживается, распахнув глаза. С занесённым подносом над головой.

Дара стоит ко мне спиной, расставив руки в стороны. Светлые волосы развеваются. Она вдруг кажется ниже ростом. Не сразу понимаю, что её туфли брошены у двери палаты.

Но самое странное то, что она защищает… меня. МЕНЯ.

В груди щемит от едкой смеси восторга, радости, возбуждения и ещё чёрт побери каких чувств.

Мышка защищает меня. Она меня защищает.

Тим замахивается снова, а потом смотрит на Мышку и… опускает поднос.

— Дари? – голос её брата сиплый, задушенный. – Что ты… как ты… Он тебя не убил? Почему?

— Почему? ПОЧЕМУ? Разве этот вопрос ты должен задать мне, Тим? – она почти рычит.

Настоящая фурия.

Внутри меня всё ликует.

Она встала между нами, чтобы защитить не брата, а меня. Господи, ДА!

— Немедленно возвращайся в палату! – рычит моя девочка.

Как же хочется прямо сейчас притянуть её к себе и вдохнуть запах. Пионы, но с новой ноткой цитруса и корицы. Чтобы запомнить навсегда. Чтобы в любой момент, закрыв глаза, оказаться здесь. С ней. Сейчас.

Её запах – острее. Такой яркий и сочный. Как Новый год. Как праздник пахнет. И я принюхиваюсь, как зверь.

— Но… – пытается возразить её братец, и я смотрю на него.

Наши взгляды сталкиваются. Его глаза бегают с меня на Мышку и обратно.

— Никаких «но», Тим. Немедленно. Слышишь? Пока швы не разошлись.

Она беспокоится о нём. Но и обо мне. Тоже.

Я важен для неё настолько, чтобы встать между мной и её братом. На мою сторону. За меня.

Это чувство, распирающее грудь – счастье? Такое… простое. Не богатство, не слава, не хорошо выполненная работа или удачная выставка. А она. И вот этот вулкан внутри.

Засранец психует, сжимает челюсти, хватается за ходунки и хромает к палате. По битому стеклу.

Я опускаю взгляд. Её ноги, в порванных чулках, среди осколков стекла, на разлитых по плитке препаратах.

Да ёб твою, Мышка! О чём ты думаешь? Точнее о ком.

Она обо мне настолько переживает?

Дарина разворачивается, намереваясь идти за братом. Но я хватаю её за руку и к себе притягиваю.

— Кай, – почти шепчет она, кажется, собираясь меня оттолкнуть.

Поздно, Мышка. Я уже знаю, что кое-что для тебя значу.

Подхватываю её на руки и несу к палате.

— А срач кто убирать будет, а? Художник, – посмеивается Док.

Старый хрен стоит, скрестив руки на груди, прислонившись к стене. Незаметный, как ветошь. Старая ухмыляющаяся ветошь.