Книга Твоё идеальное чудовище, страница 76 – Филиппа Фелье

Последняя фраза заставляет всё тело напрячься. Мозг фиксирует главное – она внизу. Она жива.

И действовать придётся быстро.

Ладонь скрипит на рукояти. Пальцы сжимаются до боли. Скулы сводит.

«Повеселимся» стучит ядерным пульсом в голове. Нет, твари. Веселиться буду я.

Время застывает, как и морозный воздух вокруг. Ни звука. Только моё медленное дыхание. И ровный пульс в крови. Даже луна прячется за тучи от того, что здесь сейчас произойдёт.

Прицел ниже растяжки. Так осколки не повредят леску.

Я прикрываю глаза. Считаю до трёх.

Открываю.

Делаю шаг.

Выстрел.

Тот, что был ко мне спиной падает как скошенная трава.

Второй выстрел.

Истеричный придурок хватается за бедро. Дико орёт, катаясь по полу. Матерится.

Я подхожу к двери. Она открыта – меня ведь ждали. Переступаю ловушку. Пушку прячу за пояс на спине.

В руке уже сверкает металл, отбрасывая серебристые блики на стены. И на лицо мрази.

В его расширенных глазах вспыхивает ледяной ужас. Он пытается отползти. Лепечет что-то о «пощаде».

Я ухмыляюсь.

— Ты посмел к ней прикоснуться. Знаешь, что тебя за это ждёт?

Дарина

Два коротких громких звука наверху заставляют вздрогнуть. Выстрелы? Похоже на то.

Кай.

Неужели он здесь? В ловушке? Ранен? Что происходит, господи?!

Руки и ноги немеют от верёвок. Пальцы покалывает – то ли от холода, то ли от того, что затекли. Я дёргаюсь, пытаюсь кричать. Но кляп во рту глушит звуки, превращая в жалкое мычание.

Слёзы неконтролируемо бегут по щекам. Солёные, горячие. Щиплют рану на разбитой губе. А наверху…

Крики ужаса и боли.

Сначала я не понимаю, что происходит. Может, это Кай кричит? Может, они его добивают? Сердце проваливается в ледяную пустоту. Я замираю, прислушиваясь, боясь дышать.

Но потом слышу другое.

— Пощади… пожалуйста… я ничего не сделал!

Этот голос я узнаю. Тот самый тип, что душил меня. Чьи пальцы сжимались на моём горле, выбивая воздух из лёгких.

И он умоляет.

Он плачет. Рыдает, как маленький мальчик, захлёбываясь слезами и соплями. Слова «пощади», «я ничего не сделал» звучат снова и снова. Между ними – дикие, душераздирающие вопли.

А потом я слышу хруст. Такой отчётливый, что меня выворачивает. Желудок сжимается, кислота подкатывает к горлу, но внутрь нечего – меня давно вырвало.

Сердце колотится безумно быстро. Так быстро, что кажется, сейчас пробьёт рёбра и выпрыгнет.

Кай. Это он.

Он пришёл за мной.

Я закрываю глаза и позволяю слезам течь свободно. Плачу от облегчения, от страха, от того, что сейчас наверху происходит что-то невообразимое – но это происходит с ними, а не со мной. Он защищает меня. Он мстит за меня.

Вспышка перед глазами: его улыбка, когда он кормил меня персиками. Его голос, когда он сказал: «Я никогда не отпущу тебя».

Я впускаю это воспоминание внутрь. Держусь за него, как за якорь.

Наверху становится тихо.

Один последний, короткий всхлип – и всё. Только мои зубы дрожат и сжимают кляп, сердце грохочет в ушах.

Медленные шаги.

Кто-то спускается по лестнице. Тяжёлые, уверенные шаги. Не крадучись, не прячась. Как хозяин. И мне кажется, что я узнаю его шаги. Это он.

Он подходит к двери.

Я впиваюсь взглядом в деревянное полотно. Левый глаз ещё видит, правый совсем заплыл – веко опухло, не открывается. Но я смотрю.

Дверь не спешат открывать.