Книга Няня для мажора, страница 82 – Кира Хо

— Мы вместе? — поднимает свой взгляд и таращится на меня.

— А ты не хочешь? — фыркаю. — Если уж ты стерпела меня изначально и принимаешь то, что видела сегодня…

— Как я могу не принять это? Во всем этом — ты, — встает на носочки и тянется, целуя меня. — Но тогда тем более мне нужно поговорить с твоим отцом, — продолжает, отстраняясь.

Начинаю закипать. Ну вот нахера она вечно все усложняет.

— По сути, ты выполняешь условия контракта. Только наблюдаешь двадцать четыре на семь, — смеюсь, пытаясь хоть как-то сгладить и свести на ноль эту тему.

Но выражение ее лица говорит мне, что шутка не зашла.

— Ты придурок, Романов, — закатывает глаза и отстраняется, но руку не забирает, идя дальше.

— Для тебя я буду кем захочешь, — снова смеюсь и иду следом.

Гуляем еще час и возвращаемся домой, где, на удивление, уже находится отец. Стоит нам войти в дверь, как его лицо буквально вытягивается, а взгляд скользит от лиц к сцепленным рукам.

— Однако, здравствуйте, — усмехается на один бок, а затем расплывается в довольной улыбке.

Стася крепче сжимает мою ладонь, и я боковым зрением вижу, как сверлит во мне дыру. Затем поворачивается к папе.

— Андрей Павлович, нам нужно поговорить, — достаточно уверенно произносит женский голос, чем вводит в ступор.

Как по заказу с лестницы спускается Арт и тормозит рядом с отцом.

Присвистывает.

— Вот это поворот.

— Ну хоть ты заткнись, — закатываю глаза и подтягиваю цербера в сторону отца.

Пусть разговаривает, если так решила. Она расцепляет наши руки и делает короткий шаг. Папа кивает и, разворачиваясь, идет в сторону кабинета, Стася — следом.

Арт вразвалочку подходит ко мне и, засовывая руки в карманы джинсов, лениво бросает:

— И когда это случилось?

— Не важно, — фыркаю. И так подгорает со Стаси, еще эти тупые вопросы. — Тебе заняться нечем?

— Ладно, — Ромэо поднимает ладони вверх и смеется. — Ухожу.

Еще с час сижу в комнате. Точнее, хожу от одной стены к другой. Это что же, она съедет? Но я не хочу. Буквально каждая клетка организма встает на дыбы, стоит подумать о том, что она будет где-то далеко. Не спать в соседней комнате, не есть на этаже ниже и не фыркать над ухом каждый раз, как я что-то скажу.

Нет. Если придется, я привяжу ее к батарее. Не отпущу. Не после того, как раскрылся. Про мать вообще никто, кроме Ромы, не знает. А теперь еще и Стася.

Как по заказу — стук в дверь, и следом маленькая фигура просовывается в комнату.

— Поговорили? — делаю более расслабленный вид, хотя внутри мечусь, как сумасшедший.

Церберёнок кивает и садится на край кровати.

— Да, я отказалась и дальше работать на него.

— И? — сажусь рядом. Не трогаю ее. Боюсь, что если прикоснусь, то выдам все волнение с потрохами.

— Сказал, что ввиду сложившихся обстоятельств он не удивлен такому решению и не против. Сказал, что ты стал другим, — смотрит на меня, слегка улыбаясь.

— Мне похер, что он сказал. Ты уедешь?

— Андрей Павлович сказал, что я могу остаться, но…

— Никаких «но», — перебиваю ее. — Ты останешься.

— Демид, это глупо, — усталым взглядом смотрит на меня. — Если мы поругаемся, мне даже уйти некуда будет.

— Уйдешь как обычно в свою комнату, закроешься и будешь вставлять в мою куклу-вуду иголки.

— Откуда ты про нее знаешь? — в притворном удивлении расширяет глаза и поднимает брови.