Книга Няня для мажора, страница 83 – Кира Хо

— Я рылся в твоих шкафчиках, — усмехаюсь и приближаюсь к красивому личику вплотную. — Даже нашел дневник, в котором все страницы исписаны моим именем.

Стася тихо смеется.

— Ты меня раскусил, — и целует.

Аккуратно, нежно, как умеет только она. Обнимает руками за шею, перебирается на мои колени, зарывается руками в волосы и усиливает напор, выбивая из-под ног остатки моего самообладания.

— Не уезжай от меня, — хриплю, отрываясь.

Зеленые глаза смотрят то в один мой зрачок, то в другой.

— Не уеду, — отвечает и заваливает меня на спину.

Стася

Я, как и обещала, осталась у Романовых. И хотя поначалу мне было неуютно и странно оставаться в этом доме, я настолько полюбила свою комнату, что просто не могла с ней расстаться.

Мы все так же проводили ночи в кроватях друг друга, а на парах почти всегда были вместе. Демид теперь уже не переживал насчет чувств и реакций окружающих и во всеуслышание, можно сказать, объявил меня своей, когда подошел к нам с Настей и поцеловал меня. Перед всей группой.

Я видела в тот момент глаза Саши, и мне стало немного грустно, однако счастье перевешивало все остальное.

После пар мы много гуляли, катались, смеялись. Не обходилось и без сарказма Романова, но я настолько привыкла к этому, что принимала и это тоже.

В один из вечеров, когда Демид уехал на тренировку, я встретилась в столовой с Андреем Павловичем. Он сидел, пил чай и задумчиво смотрел в окно.

— Добрый вечер, — робко улыбаюсь ему и прохожу в кухню, чтобы налить чай и себе.

Когда возвращаюсь, его поза остается без изменений. Что-то в его выражении лица заставляет меня замереть ненадолго. А проследив глазами за его взглядом, поняла, что он смотрит на редкие снежинки за окном.

— Декабрь на дворе, — слабо улыбается. — Совсем скоро Новый год.

Киваю, не понимая, к чему он клонит.

— Через неделю, если быть точнее, — отвечаю на улыбку.

— Демид не говорил, что мы поженились с его матерью за пару дней до Нового года? Совсем тихо. Никому не сказали, — улыбка спадает с его лица. — Мы были самые счастливые.

Мое радужное настроение перекрывает туча под названием «Воспоминания».

Воспоминания о Елене Олеговне. Такой пустой, одинокой и потерянной. Я хмурюсь, пытаясь осознать, как он может так говорить о великой любви, если довел женщину до такого состояния.

— Он не говорил о свадьбе… — начинаю, но замолкаю, прикидывая, стоит ли говорить. — Но мы ездили к ней, — все же заканчиваю я.

Андрей Павлович переводит взгляд с окна на меня, и его брови поднимаются.

— Он никому не говорит о том, что с Леной случилось.

Пожимаю плечами, не зная, что сказать.

— Демид зол на вас. Вы в курсе?

Мужчина усмехается.

— Пусть лучше на меня, чем… — тоже запинается. А я сверлю его взглядом, чтобы понял, что мне можно сказать. — Чем на нее.

Тяжело выдыхает, и только сейчас до меня доходят нотки перегара. Боги, да он пьян!

— Что случилось? — напрягаюсь всем телом, понимая, что Андрей Павлович что-то не договаривает.

Он смотрит в ответ. Долго. Пристально. Но я не отвожу глаза.

— У Лены всегда была слабая психика, — наконец начинает говорить. — С рождением сына она стала совсем тревожной, мнительной, нервной. В один из дней мы сходили к психиатру, и тот выписал лекарства с ежедневным пожизненным приемом. Все было хорошо, пока она их пила, но когда полегчало, Леночка прекратила. Уверяла меня, что все хорошо, что чувствует себя отлично, — делает глоток из стакана и морщится. Видимо, там не чай. — В один из дней я вернулся из командировки раньше, думал, сделаю сюрприз, а когда вошел в нашу комнату, услышал звуки возни, — Андрея Павловича передернуло. — Побежал со всех ног в ванну, а там Леночка. Над ванной. А в ванне Демид. Малыш совсем, уже почти синий. Она его держит под водой, и приговаривает: «Скоро все кончится, сыночек, потерпи. Скоро бы будешь в безопасности».