Книга Няня для мажора, страница 95 – Кира Хо

В глазах Стаси сомнение, удивление и… страх. И я принимаю это. Не прошу, чтобы она в ту же секунду ответила мне, и не заставляю жениться завтра. Просто хочу, чтобы она понимала, насколько сильно я люблю ее.

— Да, — шепотом отвечает она через несколько минут, а может и часов. Не важно. Главное, что ответ меня устраивает, и я расплываюсь в довольной улыбке.

Полгода спустя

Стася

— Демид, вставай, — дёргаю за одеяло на его ногах, оголяя мужское тело. — Мы опоздаем на экзамен.

— Похер, — бормочет он и переворачивается лицом в подушку.

Изо дня в день одно и то же: он дрыхнет как конь, а я всеми способами пытаюсь разбудить его в академию.

— Если не встанешь через пять минут, останешься без секса, — бросаю за спину и выхожу из спальни.

Из нашей спальни. В нашей квартире.

Когда после Нового года мы вернулись в дом Романовых, Андрей Павлович был бесконечно счастлив видеть меня. И это, кстати, меня немало удивило. Обнял. Еле слышно сказал «спасибо». А ещё через пару дней, когда Демид рассказал о предложении, отец «взял на себя смелость» подарить нам квартиру, в которую мы и переехали.

К моему удивлению, Демид действительно пошёл работать в семейный бизнес. Теперь каждый день после пар он практически до ночи находится в офисе отца и занимается общим делом с не меньшим усердием, чем отец. Даже закрыл пару выгодных сделок, но в подробности я не вдавалась.

Сколько бы я ни пыталась устроиться на нормальную работу, Дёма не давал. Сказал: «Хочешь работать — вперёд, но так, чтобы дома ты была счастливой и лёгкой, а не так, будто на тебе ездили». Поэтому я работаю дома. Впервые в жизни решила заняться тем, что мне всегда нравилось, но на что никогда не хватало времени — занимаюсь техническим дизайном, для которого пришлось пройти несколько курсов.

Стою на кухне и наливаю кофе в чашки. В две чашки. Это уже настолько привычно, что я не представляю другого утра.

— Доброе утро, мой любимый церберёнок, — выруливает из коридора Демид в одних боксерах.

Подходит ближе и целует в лоб.

— Доброе утро, — улыбаюсь и протягиваю ему его кофе. — У тебя пятнадцать минут, чтобы собраться и прийти в себя.

Добавляю, целуя в щеку, и иду на зов звонящего телефона.

В этом весь Романов. Всегда сложно разбудить, и его день начинается в лучшем случае к обеду. Но я так привыкла к этому, что уже даже не злюсь. Всегда хмурый взгляд, только, когда смотрит на меня, его черты смягчаются. Всегда высокомерен, пока я не обращусь к нему. Всегда холоден, если я его не касаюсь. Вот тогда начинает гореть. И я вместе с ним. Пылаем. Сжигаем все вокруг. И я знаю, что за этой бронёй скрывается океан нежности, готовый выплеснуться наружу, стоит лишь прикоснуться к нужной струне. Я и есть его струна. А он — моя.

Он — мой личный вулкан, дремлющий под покровом вечной зимы. Остальным достаётся лишь холодный пепел, равнодушие, маска неприступности. Но для меня он расцветает буйством красок, извергает лаву страсти, затапливает все вокруг своим теплом.

Мы словно две противоположности, притягивающиеся друг к другу с неумолимой силой. Лед и пламя, ночь и день, тьма и свет. И именно в этом контрасте кроется наша сила, наше притяжение, наша вечная игра.

Он пытается скрыть свои чувства за маской безразличия, но я вижу их в каждом взгляде, в каждом едва уловимом жесте. Я знаю, что стоит мне протянуть руку, и он растает в моих ладонях, словно снег под жарким солнцем.