Книга Твоё сломанное чудовище, страница 104 – Евгения Ник

— Псих! – вспыхивает мгновенно.

— Спасибо. Но ты говорила это раз сто. Уже как-то не колышет. И вообще... Привыкай к этому.

Беру колготки, собираю их гормошкой на пальцы и снова поднимаю взгляд.

— Зай…

— Нам надо как можно скорее уходить, – сразу перебивает, толкая стопу в капрон. – Если вернётся ректор… нас отчислят. Мою маму уволят. И вообще… как ты додумался сюда притащиться? Ещё и по его шкафам шарился, как какой-то воришка.

— Я просто знал, что он сегодня не появится и здесь будет самое спокойное место.

— Если секретарь всё расскажет – будет скандал. Ты её чем-то шантажируешь? Почему она тебя послушалась?

Достаю из-под дивана пистолет. Встаю, дёргаю свой шмот и не торопясь натягиваю его.

— Он мой отец.

Зайка застывает на мне взглядом.

Не ожидала?

Сюрприз.

— Что… – шёпот почти беззвучный. – Что ты сказал?

Пожимаю плечами. Типа это ничего не значит. И кстати, так и есть.

— Ректор – мой отец. Ты прекрасно это слышала.

Пауза затягивается. Она всё также не шевелится, переваривая информацию. Так и вижу, как она пытается собрать в мыслях кусочки пазла, который только что развалился у неё в голове. А потом до неё доходит.

Медленно тяну уголок рта вверх. Улыбка выходит кривой, но уж какая есть.

— Да. Дор – мой младший братишка. Который ещё опиздюлится за то, что подошёл к тебе.

Зайка смотрит на меня так, будто я только что перевернул её реальность вверх дном.

Мне это нравится.

Подхожу к ней ближе, цепляю за руку и тяну к выходу.

— Ну всё. Теперь ты в курсе. Но можно познакомиться ещё раз. Я Аким Костомаров. Сын ректора – Ильи Михайловича Костомарова и старший брат Дора. А теперь, моя Зайка, мы едем домой.

Зайка

— Я хочу, чтобы ты запомнила один важный момент, – говорит Аким, пока мы идём по коридору. – Никто, кроме меня, не может к тебе прикасаться. Ты моя. Каждой клеточкой.

— Я не какая-то вещь, чтобы принадлежать кому-то.

— Ты понимаешь, что я имею в виду. Ты моя женщина, Зайчонок.

— Знаешь, ты ведёшь себя как первобытный узурпатор, – фыркаю, прожигая взглядом его затылок. – Ты меня не желаешь спросить для начала – хочу ли я вообще быть “твоей женщиной”, как ты выразился.

Он не отвечает. Просто идёт вперёд, чуть сжимая моё запястье. Не больно – но так, что я чувствую: вырваться не получится, даже если очень захочу.

Странно. После всего, что было в кабинете… после того, как он оставил на мне свой след, заклеймил меня собой – мы просто идём по университету, будто ничего не произошло.

И самое дикое – только сейчас понимаю, что я не жалею, хотя ещё несколько минут назад ненавидела себя.

Наверное это от того, что теперь я окончательно поняла смысл слов Анфисы. Это правда. Нет в первом разе никакой магии. Есть боль, страх, растерянность и непонимание, что происходит с твоим телом. А ещё есть он. Парень, который взял меня грубо, на подрыве эмоций, но сразу стал нежнее, как только понял, что он у меня первый. И значит ли это, что он не совсем чудовище и что-то человеческое в нём тоже есть? Значит ли это, что он не до конца сломан? Или это просто другая грань того же безумия?

Аким. Костомаров.

Сын Ректора.

Брат Дорофея.

Как это вообще возможно? А главное, знает ли его семья, кем он является? Смотрю на него, и мир вокруг плывёт. Я останавливаюсь как вкопанная.