Книга Твоё сломанное чудовище, страница 155 – Евгения Ник

Замолкает, боясь сказать лишнего. Но я уже всё понял.

— Продолжай, – бросаю в его спину.

— В один из дней приехали люди из “фермы”. Сказали Даниилу: продавай помещение – получишь бабки и будешь жить спокойно. Он отказался. Они приезжали ещё несколько раз. А потом… – он громко сглатывает, – Потом они выцепили меня. Предложили сделку. Я убираю Даниила, и после этого получаю СТО и Лену – не как “наследницу”, а как доступ к его имуществу. Ты же понимаешь, как у меня рвануло. Я уже видел себя миллиардером из трущоб: вчера – никто без гроша за душой, сегодня – владелец СТО, пусть и для прикрытия реального хозяина. И Лена – как трофей.

Этот урод рассказывает, как согласился, готовился и убил отца Иль. А потом, как после всего, он спокойно приходил в их дом, к её матери, помогал с похоронами, с бытом, с моей… девочкой. А Елена смотрела на него как на спасителя и спустя несколько месяцев с лёгкостью согласилась на его предложение выйти за него замуж.

— Я думал, что всё схвачено, – говорит, уже стоя внутри здания. – Но через год Лена узнала, что СТО больше не СТО, а колл-центр. Она тогда жёстко вспылила, истерила как ненормальная. Но потом… потом я её дожал и как-то убедил. Сам не помню уже как.

— А ещё через какое-то время к тебе приехали снова, – подсказываю я. – Предложили завербовать жену.

— Да, – кивает он. – Илья Михайлович лично приехал. Впервые. И спросил: “Насколько твоя супруга тебе доверяет?". И я… сказал, что она сделает всё, что попрошу. Потому что… другой вариант – пуля в лоб. Я ведь не идиот. В общем, “ферме” нужен был хороший бухгалтер. И выбор пал на Лену.

— Елена знала, что ты убил её мужа? – спрашиваю, глядя на него с нескрываемым отвращением.

— Не знаю, – ублюдок отводит взгляд. – Возможно, догадывалась. Но наверное, отмахивалась от этих мыслей. А зачем ей знать? Ей было хорошо со мной. У неё был дом, деньги, стабильность. И дочь…

— Заткнись, – перебиваю. – Правду говори.

— Узнала, – отводит взгляд. – Но далеко не сразу. Когда уже плотно в системе была. Сначала было тяжело, потом простила.

Подхожу к нему вплотную. Он смотрит снизу вверх, вжимается в стену.

— А теперь расскажи мне, когда ты начал приставать к моей Ильме.

— Что? – он пытается сделать удивлённое лицо, но у него не получается. – Ты… ты о чём, Аким?

— Не советую мне пиздеть. Сколько ей было лет? Двенадцать? Тринадцать? Как ты заходил в её комнату? Под каким поводом? Что ты ей говорил? Что делал? Всё. По порядку.

Он молчит. Смотрит на пистолет. Потом на меня.

— Ты всё равно меня убьёшь, – говорит тихо. – Какой тогда смысл?

— Смысл в том, как именно ты умрёшь. Быстро или медленно. Безболезненно или в муках. У тебя есть всего несколько часов, чтобы дать мне ответы, которые я хочу услышать.

И не даю времени переварить мои слова, сразу стреляю ему в ногу. Не в колено – в стопу, чтобы не сдох сразу. Он орёт, падает и хватается за ботинок, катается по бетонному полу, как слизняк, на которого посыпали солью.

— Ты… сука, – шипит сквозь зубы. – Ты заплатишь…

— Я уже заплатил своё.

Подхожу, беру его за ворот куртки и почти волоком тащу в подвал, игнорируя то, что он пытается вырваться. Толкаю дверь и закидываю его внутрь.

— А теперь отвечай на мои вопросы по поводу Ильмы.

— Иди ты на хуй! Ты и эта мелкая, лживая дрянь! Твой отец шкуру с тебя сдерёт!