Книга Твоё сломанное чудовище, страница 173 – Евгения Ник

Странно, но я не чувствую ничего. Ни сожаления, ни облегчения, ни пустоты. Просто усталость. И желание поскорее увидеть Зайку.

Скорее бы…

Уже начинаю представлять нашу встречу, как в кабинет входит Дор. Задолбанный как и я.

— Выспался? – спрашиваю, окидывая его оценивающим взглядом с головы до ног.

— Пойдёт. Четыре часа сна – уже праздник, – отмахивается.

А потом вдруг начинает ржать.

— Блять, Ак… может, мы зря старика выпилили?

— Уже жалеешь? – поднимаю бровь, криво усмехаясь.

— Не... – мотает головой. – Я не для того последние четыре года въёбывал, изучая всю внутрянку “фермы”: кто, что, как здесь работает, чтобы в итоге всё оставить как есть. Эта мразь должна была сдохнуть. За них.И за нас, – последние слова он практически выхаркивает. – И я смотрю, ты тоже всё это время готовился. Держал под контролем практически каждую деталь. По крайней мере, до которой мог дотянуться. Компромат собирал, на всякий случай?

— Не хотел однажды обнаружить, что от меня избавились, как от паршивой псины, – спокойно отвечаю.

— Знаешь, каким бы уёбком ни был наш отец, он доверял тебе безоговорочно. Считал тебя абсолютно преданным. Я долго думал, почему он так уверен в тебе…

— Нашёл ответ? – наклоняю голову набок.

— Нашёл.

Он подходит, упирается бёдрами в стол.

— Тот день на заброшке… То, что он с тобой сделал. Помнишь, что было потом?

Мотаю головой.

— Очевидно, мою тушку доставили к Доку, где я и очнулся.

— Не совсем. Не сразу, но позже я узнал от охраны: никто тебя не забирал. Он просто оставил тебя там… в ебучей шахте. Думал, что ты в любом случае не жилец.

Смотрю на него не моргая, но в висках начинает неприятно сдавливать.

— Но каким-то образом ты сам добрался домой. И сказал отцу, что больше такого не повторится. А потом рухнул в обморок ему под ноги. Охрана говорила, что от тебя у них мороз по коже шёл. Ты был похож на окровавленный кусок мяса. Да уж... Я сам в ахере... Как ты прошёл пешком такое расстояние, долбаный, ты, киборг?

— Я этого не помню, – роняю. Лезу в память, но там пусто. Фрагменты стёрты. Полёт в тёмную бездну. Свет больничной лампы. Голос Дока, поздравляющий меня со вторым днём рождения. Вот и всё.

— Отец решил: если после такого ты всё равно приполз к нему, значит, преданность ему въелась в тебя до костей, а может, и дальше… просочилась до уровня ДНК.

— Наверняка перед смертью он очень удивился, – безразлично жму плечами.

— Думаю, да… Ошибочка вышла. А всё из-за кого? – усмехается. – Из-за женщины.

— Я бы не позволил отдать Иль работать на “ферму”, – сразу же напрягаюсь. Одна только мысль об этом заставляет каждый волосок на моём теле встать дыбом, а мышцы напрячься.

— Кто бы сомневался, – хмыкает. – Кстати… спрашивал у Художника, как она?

— Херово. Но девчонка Кая молодец. Заботится о моей Иль как мамочка.

— Бедный Художник. Представляю, его физиономию и желание перерезать твоей горло.

— Он этого не сделает, – тут же обрубаю.

— В реале нет, конечно. Но мечтать ему никто не мешает, – посмеивается.

— Выйду покурить, – бросаю, поднимаясь из-за стола. На ходу толкаю руку в карман, чтобы достать телефон и узнать, как дела у моей Зайки.

* * *

Просыпаюсь от звонка телефона. Отрываю морду от стола и понимаю, что так и уснул за ним. Дор валяется на кожаном диване. Не его груди и на полу рядом всё усыпано документами.