Книга Твоё сломанное чудовище, страница 23 – Евгения Ник

Этот отдал приказ или дал своё разрешение. А тот, остался, чтобы…

Зажимаю рот свободной рукой, чтобы не завыть в голос оттого, что только сейчас начинаю осознавать всю ситуацию.

Взгляд цепляется за серую спортивную машину. Этот парень дёргает меня, и в этот момент в голове щёлкает: Анфиса. Она там. Она всё ещё там.

— Стой! – рву на себя руку, на этот раз с отчаянием, что плещется во мне. – Мне… Мне надо в дом! Моя подруга там! Отпусти!

Он даже не замедляет шаг. Только сильнее впивается пальцами в мой локоть, до ощутимой боли. Но моя паника сильнее. Упираюсь ногами в снег, выгибаюсь всем телом, как пойманная рыба на крючке, и делаю рывок. Куртка трещит по швам, но всё-таки выскальзывает из его хватки.

Свобода. На секунду. Но это шанс, и я им воспользуюсь.

Резко разворачиваюсь и бегу. К дому. К моей Анфисе. Снег летит из-под ног, падаю, отталкиваюсь руками, вскакиваю. Слышу за спиной его тяжёлые шаги, разъярённое дыхание, но не оборачиваюсь. До крыльца десять шагов. Пять… Три…

Тень накрывает меня сзади, прежде чем я понимаю, что он догнал. Сильные руки хватают меня за талию, отрывая от земли. Картинка перед глазами переворачивается с ног на голову. Взвизгиваю от неожиданности и боли, когда бедренная кость больно ударяется о его плечо. Головой свисаю вниз, а он крепко держит меня. Одной рукой за талию, второй – за ноги.

— Какого хера ты творишь?! – рявкает он громко, яростно.

Нет, он не просто кричит. Он… почти в панике? Да что же там творится?!

Этот ненормальный несёт меня обратно к машине, словно мешок с картошкой.

— Отпусти! Пусти меня, урод! – кричу, и в голосе уже настоящая истерика. Бью его кулаками по спине, рукам, шее, но он словно не чувствует. – Я должна за ней! Она там! Твой друг… он же… он же убьёт её!

— Если ты сейчас не успокоишься – я сам тебя прибью, дура! – рычит в ответ. – Сиди смирно!

Он впихивает меня в открытый салон машины так, что я ударяюсь головой о переднюю стойку. Тут же раздаётся громкий хлопок двери. В глазах сначала – яркая вспышка, а затем темнеет. Пока отхожу от удара, он уже обходит капот и запрыгивает на водительское, а в следующую секунду раздается щелчок блокировки.

И всё. Наружу мне не выбраться. Пара секунд тишины, и я снова начинаю просить, скулить, умолять его, чтобы отпустил меня.

Псих сидит, не двигаясь, сжимая руль так, что его костяшки белеют. Дышит тяжело, через нос. Желваками играет. Потом резко поворачивается ко мне. Его глаза в темноте кажутся абсолютно чёрными. Этот дикий обхватывает моё лицо одной рукой, заставляя смотреть прямо на него.

— Ещё раз скажу, если с первого раза не дошло. Если ты сейчас же, сию секунду, не затихнешь, не сядешь ровно и не пристегнёшься этим чёртовым ремнём, – говорит теперь тихо, но каждое слово буквально чеканит, вбивая в мой мозг, точно гвозди, – Я вернусь в тот дом. И твоя подруга не просто умрёт. Она будет умолять меня о смерти. Поняла? Ты хочешь услышать, как она будет это делать? А может, посмотреть на это?

Замираю. Слёзы текут по щекам сами собой, беззвучно. Понимаю. Нет, я не понимаю ничего, кроме одного: он вообще не шутит. Поэтому, молча забиваюсь ближе к двери, нащупываю ремень и пристёгиваюсь.

— Твою-то мать, Ермак! – внезапно рявкает он и вылетает из машины, захлопнув дверь с глухим щелчком.