Книга Твоё сломанное чудовище, страница 45 – Евгения Ник

— Мне не надо к нему привыкать, – фыркаю, отворачиваясь к окну.

— Это ты сейчас так говоришь, – парирует с полной уверенностью, что только она знает, как для меня лучше. Потом начинает перечислять все “прелести” жизни в одиночку и загибает при этом пальцы на одной руке.

— Мама, – говорю тихо, но так, чтобы она услышала, – Я не хочу жить с вами. Неужели это так непонятно.

Она делает вид, что не слышит. Или что слышит, но не понимает. Я уже не могу отличить.

— Ильма, ты… – спотыкается на фразе, потому что мысленно подбирает слова, чтобы сгладить то, что она скажет дальше. – Ты ведь знаешь, что у нас нет сейчас лишних денег. Переезд – дело затратное. И вообще, дочь, я ведь надеюсь на тебя. Помоги мне освоиться на новом месте, разобрать вещи, а там посмотрим.

“А там посмотрим” – это значит “нет”, но сказанное так, чтобы оставалась щёлочка призрачной надежды, в которую я должна, по её мнению, поверить. Не верю.

— Значит, я в заложниках, – саркастически отвечаю. Бросаю на маму короткий взгляд. Вижу, как она стиснула челюсти. Злится. Ну и пусть, мне-то что. Снова смотрю за окно, цепляясь глазами за высотки. И память тут же подкидывает мне его.

“Тебе кто-нибудь говорил, какая у тебя шелковистая кожа?”

По телу сразу разбегаются мурашки, от фантомного прикосновения его пальцев и голоса.

Прошёл уже месяц, а я до сих пор каждое утро просыпалась с одной мыслью: сегодня я могу увидеть его лицо. Интересно, это когда-нибудь пройдёт? Больше всего на свете этого боюсь.

“Я найду тебя, Зайка.”

Тело охватывает огнём, а пальцы впиваются в ладони так, что ногти почти прорывают кожу.

Глупости. Этого не случится. Если бы мог, уже нашёл бы.

— Иль, мы сейчас все на нервах. Не только тебе тяжело, – говорит она вкрадчивым тоном. – Постарайся не конфликтовать с Вадимом, он уже неделю в городе, носится с утра до вечера, решая разные вопросы.

— Вот поэтому я и прошу тебя. Сними мне квартиру, хотя бы на первое время. Я займусь поиском подработки… Не хочу видеть его! – срываюсь на последних словах и начинаю мелко дрожать.

— Это исключено! Иль, ты учишься на очном отделении. Ну какая ещё работа? Хочешь, чтобы твоя успеваемость упала ещё сильнее? – оборачивается она. – Не припомню, чтобы ты блистала одними пятёрками.

Ну да, не блистала. Но могла бы и не тыкать меня носом, как паршивого котёнка.

— Ты так говоришь, как будто я тупая.

— Я так не говорила. Но Ильма, твои оценки никогда не поднимались выше четвёрки, а если быть до конца откровенными – тройки у тебя даже чаще. Так какая работа, милая моя?

— Обычная, – потягиваю плечом. – Самая обычная. Да хоть официанткой в баре.

Мама даже не считает нужным как-то отвечать на это.

Какое-то время мы едем молча, но потом её всё-таки прорывает.

— Так и не скажешь, что произошло?

— Я ведь говорила, – вздыхаю устало. – Твой муж, раздел меня и заставил дрочить ему, – стискиваю зубы от ненависти к ублюдку. И к себе. – Возможно, он пошёл бы дальше, но ты так “не вовремя” вернулась. Весь кайф ему обломала.

Замолкаю. Поворачиваю голову и смотрю на неё.

— Пока ты там возилась со своим пальто и обувью, всё, что он успел сделать – это кончить мне в ладонь.

— Ильма! Прекрати нести чушь! – рявкает она. – Боже… – практически переходит на стон. – Когда же ты, наконец, перестанешь выдумывать эти омерзительные истории? Для какой цели ты всё это делаешь, а? Ну неужели я бы ничего не заметила, если бы он делал, что-то непристойное?