Книга Принцесса, страница 30 – Лера Титова

— Ты моя, — сказал он.

— Твоя.

— Чья?

— Твоя, Лоренцо. Только твоя.

Она кончила. Громко. Отчаянно. Её тело выгнулось дугой, пальцы на ногах поджались, киска сжалась вокруг него так сильно, что он почти не мог двигаться.

— Не останавливайся, — прошептала она.

— Не собирался.

Он продолжал двигаться — сквозь её оргазм, сквозь её судороги, сквозь её крики.

— Ещё, — потребовал он.

— Не могу.

— Можешь.

Она кончила снова. Сильнее, чем в первый раз.

Он — следом.

Кончил с рыком — низким, гортанным, почти звериным. Кончил глубоко внутри неё, толчок за толчком, чувствуя, как её киска принимает его, сжимается, не отпускает.

Он упал на неё, тяжело дыша.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да.

— Врёшь.

— Да. — Она обняла him. — В порядке.

— Пойдём в душ.

— Пойдём.

Вода была горячей.

Они стояли под струями, обнявшись. Пар заволок всё вокруг. Его член, всё ещё полувозбуждённый, касался её живота.

— Ты устал? — спросила она.

— Нет.

— Врёшь.

— Да. — Он прижался щекой к её плечу. — Устал.

— От чего?

— От тебя.

— Это плохо?

— Это хорошо.

Она повернулась к нему. Поцеловала.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Джульетта.

Она улыбнулась.

— Пойдём в кровать, — сказала она.

— Пойдём.

Они вышли из душа. Вытерлись. Легли.

Джульетта положила голову ему на плечо.

— Спи, — сказала она.

— Я не сплю.

— Сегодня поспишь.

— Почему?

— Потому что завтра мы станем мужем и женой.

— Это не причина.

— Это единственная причина.

Он закрыл глаза.

И заснул.

Джульетта смотрела на него.

На его бледное лицо.

На тонкие губы.

На руки, которые сжимали её даже во сне.

Она улыбнулась.

Закрыла глаза.

Утро было серым.

Небо затянуто облаками, море спокойное, ветра нет. Джузеппе уже работал в саду — подрезал последние ветки жасмина, поправлял белые ленты на стульях. Он не спал всю ночь. Говорил, что старикам много сна не нужно.

Джульетта стояла перед зеркалом в своей комнате и не узнавала себя.

Платье было белым, длинным, с кружевом и открытыми плечами. Оно сидело идеально — как будто шито специально для неё. Фата — прозрачная, невесомая, с вышитыми цветами. Волосы — уложены в мягкие волны. Макияж — лёгкий, почти незаметный. Только губы — красные. Как кровь. Как страсть. Как она.

— Ты красивая, — сказала Виолетта, стоя за её спиной.

— Я не узнаю себя.

— Это потому что ты привыкла быть в тени. А теперь ты в свете.

— Я боюсь.

— Чего?

— Что это всё закончится.

— Не закончится. — Виолетта поправила кружево на плече. — Ты теперь Корлеоне. А Корлеоне не сдаются.

— Ты веришь в счастливый конец?

— Я верю в счастливое начало. А конец — мы напишем сами.

Джульетта улыбнулась.

— Ты мудрая, — сказала она.

— Я старая.

— Тебе двадцать три.

— Для Корлеоне — это старость.

Они обнялись.

— Идём, — сказала Виолетта. — Он ждёт.

В саду был устроен небольшой алтарь.

Белые цветы, белые ленты, белые стулья. Дон сидел в первом ряду. Доменико — рядом, с Терезой и Маттео. Лука — с Сарой и Элеонорой. Винченцо — с Аей и Марией. Микеле — с Виолеттой и Антонио. Антонио — с Линой и Марко.

Лоренцо стоял у алтаря.

Белый костюм, белая рубашка, серебряные запонки — те самые, которые она подарила ему. Он выглядел как человек. Как обычный человек, который женится на любимой женщине. Но он не был обычным. Он был Бьянки. Сын врага. Её муж.