Книга Не выйдешь сухой, страница 141 – Лера Титова

Он не простил. Не смог.

Но через год она вернулась. И он понял: ревность — это страх потери. А страх потери — это любовь.

Он любил её. Всегда.

Вере исполнилось семь лет, когда она пошла в школу.

Не в простую — в элитную. Частную, с иностранными языками, с бассейном, с охраной на входе. Туда, куда отдавали детей богатые родители, политики, бизнесмены. Туда, где Ян учился когда-то — только тогда школа называлась иначе и выглядела скромнее.

Тина не хотела. Говорила: «Зачем ей эта роскошь? Она ещё маленькая». Ян сказал: «Она будет учиться там, где лучшие условия. Я могу себе это позволить». Тина не спорила. Знала, что спорить бесполезно.

Первый сентябрь был солнечным, тёплым, почти летним. Небо голубое, листья ещё зелёные, только кое-где пробивалась желтизна. Тина стояла у окна, смотрела, как Вера кружится перед зеркалом в новой школьной форме — тёмно-синее платье с белым воротничком, белый фартук, белые банты в косичках. Форма была дорогой, шитой на заказ, с гербом школы на кармане. Вера гордилась.

— Мама, я красивая? — спросила Вера.

— Самая красивая, — ответила Тина.

— Как ты?

— Красивее.

Вера засмеялась. Тина улыбнулась, но внутри всё сжималось. Её девочка выросла. Слишком быстро. И уходила в мир, который Тина знала слишком хорошо — мир денег, власти, статуса.

Ян вышел из спальни в чёрном костюме, белой рубашке, без галстука. Волосы зачёсаны назад, на лице — лёгкая щетина. Он посмотрел на Веру, и его глаза стали мягче.

— Ты похожа на принцессу, — сказал он.

— Я как мама?

— Лучше.

Вера подбежала к нему, обняла за ноги. Он погладил её по голове.

— Ты готова? — спросил он.

— Да! — крикнула Вера.

— Не боишься?

— Нет. А ты?

— Немного.

— Папа не боится. Папа сильный.

— Папа боится, когда вы с мамой плачете.

— Я не буду плакать.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Вера взяла его за руку. Тина взяла Веру за другую руку. Они вышли из дома.

Школа находилась в элитном районе, за высоким кованым забором. Здание было старым, но ухоженным — с колоннами, лепниной, широкими лестницами. На воротах — охранники в чёрной форме, с наушниками в ушах. Они кивнули Яну — узнали.

На крыльце толпились дети — в одинаковой форме, с букетами цветов, с воздушными шарами. Родители фотографировали, обнимали, вытирали слёзы. Тина заметила знакомые лица — кого-то из партнёров Яна, кого-то из его конкурентов, кого-то из политиков, которых показывали по телевизору.

— Здесь все свои, — сказал Ян, заметив её взгляд.

— Знаю.

— Ты волнуешься?

— Немного.

— Вера справится.

— Я не за неё. Я за себя.

Он сжал её руку.

Тина сжала руку Веры.

— Ты не плачь, мама, — сказала Вера.

— Я не плачу.

— Врёшь.

— Немного.

— Я быстро приду.

— Я буду ждать.

Вера отпустила её руку, подбежала к своей учительнице — молодой женщине в синем платье, с добрыми глазами и улыбкой.

— Здравствуйте, я Вера.

— Здравствуй, Вера. Я твоя классная дама, меня зовут Елизавета Андреевна.

— А можно я буду сидеть с Аней?

— Можно.

Вера схватила за руку подружку — ту самую, с которой лепила колобка в детском саду. Они побежали в класс, смеясь и толкаясь.

Тина смотрела вслед, сжимала локоть Яна.

— Она выросла, — сказала она.

— Да.

— Слишком быстро.

— Да.

— Я не готова.

— Никто не готов.

Он обнял её, прижал к себе. Тина уткнулась лицом в его плечо, чувствовала его запах, его тепло, его спокойствие.